С тонких круглоголовых лип падают жёлтые волосы.
Мы проходим под веселыми — в пеструю клетку — куполами Василия Блаженного. Я восторгаюсь выдумкой Бармы и Постника: не каждому взбредет на ум поставить на голову среди Москвы итальянского арлекина.
Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.
Этой осенью всё и закончилось.
Я ещё пытался спасти наши отношения, как последний тёплый вечер августа оберегает открытое плечо любимой от сентябрьского поцелуя украдкой. Но все попытки были бесполезны: ты покинула меня, подхваченная безудержным порывом кружащих листьев. Ты ещё летом порывалась уйти, но моя привязанность к тебе оказалась сильнее твоей нелюбви.
Осень – время, оголяющее не только стволы и ветви деревьев, но и чувств...
В этой стране ничего не поймешь: Грозного прощает и растерзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоряет народов больше, чем Римская Империя; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте город, прекраснейший в мире.
Я слышал о том, что ты приезжала домой. Ещё теплой осенью, в конце октября, перед самым началом холодных ночей. В то время меня не было в городе, хотя какая разница? Мы разминулись с тобой намного раньше, чем закончилось лето.
От друзей и знакомых я узнал, что ты счастлива и любима. У тебя настоящая жизнь, о которой ты мечтала, и которую невозможно было создать со мной.
Я рад, что ты обрела спокойствие и равновесие; что рядом с тобой человек, которого ты выбрала рассудком. Так и должно быть. Он счастливый обладатель твоих мыслей, а я – снов и воспоминаний.
Люди могут ощущать присутствие дорогого им человека даже на расстоянии.
Я же словно лист, что решительно срывается с ветки и стремительно летит вниз, пока не упадёт на жесткую землю, поранившись всем сердцем. Да что с него взять? Обычное искалеченное сердце. Обернись, и ты увидишь вокруг сотни схожих погубленных сердец. Лежат себе молчаливо под ногами жёлто-багровыми застывшими бескрылыми самолетами. И разница между нами всего одна: в силе и высоте полета, а всё другое, как и неизбежное приземление, одинаково.
Ждать спасения бесполезно. Так не должно было случиться, но природному пилоту-ветру виднее, в каком направлении – взаимности или отвержения – веять.
Тёмный лес хранит память и про счастливые светлые истории…
Листья – как потайная сокровищница. И среди этих ярких изумрудов, опалов и рубинов – ты. Моё тревожное незабываемое чудо…
Горячее дыхание леса и твоё родное тепло. Ты так близко, что я теряю, словно слабое дерево, последние силы и сознание, и вальсирую покорным листом к земле, в своем одиноком танце.
Чувствуешь моё приближение? Обними меня, любимая. Непринужденно и ласково. Обними перед тем, как меня навсегда поглотят земные роковые владения…
Белопенной волной
подхвачены алые листья —
представляется мне,
будто это лодки рыбачьи
проплывают неторопливо…
Ольга про эсеров неплохо сказала: «они похожи на нашего Гогу — будто тоже не кончили гимназию».
Cлайд с цитатой