Анжелика и султан (Angelique et le sultan)

Я во Франции видел лишь море, плавал на кораблях. А еще мой родной город Сен-Валери-ан-Ко, море за ним, город и порт. А позади вся Нормандия — кругом изумрудная зелень, не то, что эта облезлая, выжженная солнцем и Богом забытая Африка.

Другие цитаты по теме

— Ты признаешь, перед моим народом, что поднимал меня на смех?

— Ты не можешь меня убить, повелитель, ты дал слово.

— Ты мне нравишься, Колен Патюрель.

— Ты мне тоже нравишься, правитель.

— Твой главный недостаток — гордость. Ты хочешь быть выше меня.

— Есть лишь одно средство — укоротить меня на голову.

— На этот раз ты пересек все границы. Пожалуй, я соглашусь с твоим выбором.

Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, — значит не увидать ни Франции, ни французского двора.

Покорить Францию — это значит занять её территорию и установить свои порядки, а покорить Россию — значит убить почти всех русских, потому что русские никогда не сложат оружие перед вторжением иноплеменных. Они будут биться до последнего патрона, оставленного для себя.

— Если ваша жена уже у Османа Ферраджи, это означает, что она стала наложницей султана. В таком случае, вам не на кого надеяться.

— Я буду надеяться на нее... и на себя.

Я полюбил цветы после Франции. Удивительно, как один ароматный росток, пробившийся среди грязи и пыли, может тронуть то, что осталось от сердца.

Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность «хороших манер» и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры «порядка». Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла...

— Наполеон, не лезь на Россию!

— Но я — самый великий!

— Кто тебе это сказал?

— Жозефина.

— Ну, так и лезь на Жозефину, Россия тут причём?

— Страна на пороге кризиса.

— В этой стране кризис со времен Валуа.

... Франция кладбища Пер-Лашез выглядит вполне живой и полной энергии. Может быть, дело в том, что это главный некрополь страны, а подобное место подобно фильтру: всё лишнее, примесное, несущественное уходит в землю; остаётся сухой остаток, формула национального своеобразия.