— Я вспорю тебя, как кабана!
— Что ж, начинай! Но я знаю тебя, Чезаре, через час ты утопишься в Тибре от раскаяния, рыдая над моим трупом.
— Ты помнишь занятия в Пизе? Как Рималино запер профессора Деццо?
— Влетело ему.
— А ты нам полчаса читал лекцию о строении женского тела.
— От силы десять минут. И я во многом ошибался.
— Давай вернемся?
— В Пизу? В Рим?
— В то время...
Тот, кого я убил — изнасиловал мою мать. В тот момент, когда я об этом узнал, я сам как будто исчез, меня будто не существовало, осталась лишь оболочка.
— Мы начинаем новую жизнь, рожденную в старой. Не забывая ее, но оставляя позади. Давай же попрощаемся с нашим прошлым.
— Нет, я не готова.
— Я тоже. Но будущему все равно.
Мне не нужно место, где я могу укрыться, мне нужна земля под кладбище для моих врагов.
— Кто ваш величайший враг?
— Часы, а ваш?
— А где Алессандро?
— Боишься моего брата?
— Я никого не боюсь. Моим врагом достоин быть лишь я один.
— Почему Ареццо пал так быстро? Вы лишили горожан их чести, отняли их имущество, а теперь от них же требуете покорности. Это ли не глупость?
— А как бы поступили вы?
— Как римляне. Либо убить всех сильных и способных держать оружие, либо проявлять милосердие даже к самым слабым и осыпать милостью всех без исключения.
Жестокостью можно покорить город, но правление не будет долгим. Тирания рождает отчаяние, отчаяние рождает бунт, а бунт рождает нового тирана.
— Клянусь именем Христа!
— Не надо, не клянись, раньше люди клялись именем Господа, теперь же им проклинают.
Cлайд с цитатой