— Ах ты лживая шлюха!
— Я такая, какой ты меня создал, кардинал Борджиа!
— Ах ты лживая шлюха!
— Я такая, какой ты меня создал, кардинал Борджиа!
Тот, кого я убил — изнасиловал мою мать. В тот момент, когда я об этом узнал, я сам как будто исчез, меня будто не существовало, осталась лишь оболочка.
— Мы начинаем новую жизнь, рожденную в старой. Не забывая ее, но оставляя позади. Давай же попрощаемся с нашим прошлым.
— Нет, я не готова.
— Я тоже. Но будущему все равно.
— Почему Ареццо пал так быстро? Вы лишили горожан их чести, отняли их имущество, а теперь от них же требуете покорности. Это ли не глупость?
— А как бы поступили вы?
— Как римляне. Либо убить всех сильных и способных держать оружие, либо проявлять милосердие даже к самым слабым и осыпать милостью всех без исключения.
— Кто ваш величайший враг?
— Часы, а ваш?
— А где Алессандро?
— Боишься моего брата?
— Я никого не боюсь. Моим врагом достоин быть лишь я один.
Жестокостью можно покорить город, но правление не будет долгим. Тирания рождает отчаяние, отчаяние рождает бунт, а бунт рождает нового тирана.
— Ты никогда не задумывался о том, почему мы друг друга ненавидим, и все-таки любим? Единственное, что определяет наши отношения, единственная причина, по которой мы враги, и в то же время друзья, потому что ты живешь настоящим, а я — прошлым и будущим. Ты грустишь, ведь на то есть причина именно сейчас, завтра может быть также, а может ты испытаешь нечто иное. Но если я был подавлен вчера, то завтра тоже буду. Хотел бы я жить также, каждый день по-разному, каждый день начинать все сначала.
— Это не грусть, я просто не тот, кем себя провозгласил, разочаровался в себе. Я не Цезарь, не любимец фортуны, ни сын божий. Я ничто.
— По-твоему, на ди Калабрия нападут снова?
— Что не закончено за ужином, могут завершить за завтраком.
— Клянусь именем Христа!
— Не надо, не клянись, раньше люди клялись именем Господа, теперь же им проклинают.