Я существую для того, чтобы отбрасывать тень;
Но, может, кто-нибудь, однажды, отдохнет и в ней.
Чем я слабее, тем коктейли крепче.
Я залил всех своих демонов, чтобы поджечь их.
Против панических атак, грусти и истерик,
Собрал отряд из «Чёрных русских» и «Кровавых Мэри».
Давай так. (Я весь — внимание.) Ты постоишь на палеве,
пока я буду тащить тело из морозильной камеры.
Сделаем массаж сердца и искусственное дыхание -
Это вряд ли поможет, но счастье попытаем,
Ведь есть целый шанс из уймы альтернатив,
Что тело откашляется и сможет снова жить.
Гулять, петь песни у костра. Вероятность ноль.
Почти, но ты только представь. Оно того стоит.
Даже если сейчас это лишь «тень», однажды она обретет тело и перестанет быть призраком.
Я сделал по расписанию первым делом вот что: налил в металлическую мензурку простейшее соединение водорода с кислородом. Довёл до точки кипения. В фарфоровый тигель всыпал шесть граммов синепсиса. Смешал синепсис с тремя ложками полиозы. Тонкую пластинку, содержащую элементы фосфора и кальция, соединил с толстой пластинкой аминокислот и… ну, в общем, короче говоря, это я просто выпил стакан чаю с сахаром и съел бутерброд с сыром!
Он беден, как и подобает странствующему философу. Но каждый день я замечаю, как бесконечно щедр он с теми, кто живёт рядом с ним. Я рада обрести друга.
Мне надоело петь про эту заграницу.
Надену валенки и красное пальто,
Пойду проведаю любимую столицу,
Хоть в этом виде не узнает и никто.
Возьму с собой я на прогулку кавалера,
Он песенки мои все знает наизусть.
Не иностранец и не сын миллионера,
Бухгалтер он простой, да ну и пусть.
Бухгалтер, милый мой бухгалтер!
Вот он какой, такой простой!
Бухгалтер, милый мой бухгалтер,
А счастье будет, если есть в душе покой.
[Лоренс]
Наш выход! Наш выход! Йоу!
Я – Джон Лоренс,
Я выпил две пинты Sam Adams и уже заканчиваю третью!
Эти красномундирники не хотят выпить со мной,
Поэтому я буду громить этих фараонов, пока не добьюсь свободы.
[Лафайетт]
Да-да, мой друг, меня зовут Лафайетт!
Ланселот в кругу революционеров!
Я пришел издалека, чтобы просто сказать «Добрый вечер»!
Скажите монарху: «Пошел вон!» Кто здесь лучший?
Это я!
[Маллиган]
Брра, бррааа! Я – Геркулес Маллиган,
Здесь перед вами, прошу любить и жаловать.
Да, я слышу, как мамаши восклицают: «Что-что?»
Лучше заприте ваших дочерей и лошадей,
Так трудно переспать с той, на которой надето четыре корсета…
[Лоренс]
Довольно о сексе, налей мне еще кружку, сынок!
Давайте еще раз выпьем…
[Лоренс/Лафайетт/Маллиган]
За революцию!
[Laurens]
Show time! Show time! Yo!
I’m John Laurens in the place to be!
Two pints o’ Sam Adams, but I’m workin’ on three, uh!
Those redcoats don’t want it with me!
Cuz I will pop chick-a pop these cops till I’m free!
[Lafayette]
Oui oui, mon ami, je m’appelle Lafayette!
The Lancelot of the revolutionary set!
I came from afar just to say «Bonsoir!»
Tell the King «Casse toi!» Who’s the best?
C’est moi!
[Mulligan]
Brrrah brraaah! I am Hercules Mulligan
Up in it, lovin’ it,
Yes I heard ya mother said «Come again?»
Lock up ya daughters and horses, of course
It’s hard to have intercourse over four sets of corsets…
[Laurens]
No more sex, pour me another brew, son!
Let’s raise a couple more…
[Laurens/Lafayette/Mulligan]
To the revolution!
— Я говорила, что ты прелесть?
— Ты сказала немного иначе... как там было? Самый большой неудачник Нью-Йорка?
Национальное сознание проявляется как могучая и прекрасная сила в дни народных бедствий. Народное национальное сознание в такую пору прекрасно, потому что оно человечно, а не потому, что оно национально. Это — человеческое достоинство, человеческая верность свободе, человеческая вера в добро, проявляющиеся в форме национального сознания.
Cлайд с цитатой