Николай Сванидзе

Моего деда по материнской линии посадили после войны. Он был военным инженером при конструкторском бюро и что-то за столом под рюмку не то сказал про Сталина. На деда стукнул его заместитель. Деда взяли. Он отсидел несколько лет и вышел после смерти Сталина без зубов. И вот однажды, уже после смерти деда, моя мама, которая хорошо помнила этого его заместителя, как-то встретила этого человека на улице. Тот сидел на скамейке во дворе, дряхленький такой старичок. На мой вопрос о том, что мама с ним сделала, она ответила, что ничего. Сказала только: «Что с него взять теперь»?

Другие цитаты по теме

«До свидания» звучит нежной грустью и надеждой. «Прощай» — коротко и безвозвратно, в этом слове слышен лязг зубов, достаточно острых, чтобы перекусить тонкую связку между прошлым и будущим.

Мы коротко обнялись, но прощаться никому не хотелось. Прощание – это навсегда, а мы обязательно еще когда-нибудь встретимся. Я не знала, когда и где, но знала, что сделаю для этого все возможное.

Ведь может быть тело дворняги,

А сердце — чистейшей породы!

— Каз не прощается, — ответила Инеж. Она смотрела на огни фонарей, отражающиеся в канале. Где-то в саду запела ночная птица. — Он просто идёт дальше.

Как только ураган закончился, это началось… Мужчина уступил своё пальто незнакомому человеку… Женщина поделилась едой со всеми, кто проходил мимо… Девочка помогла найти встревоженной хозяйке её собаку… Начали происходить все те вещи, которые часто случаются после великих потрясений. Люди стали совершать небольшие акты милосердия. Они делали всё, что в их силах, чтобы помочь ближнему, зная, что этого всё равно будет недостаточно… Да, после больших несчастий, люди делают всё, что от них зависит, прекрасно понимая, что этого может быть недостаточно…

Если окончательно решишь покинуть какое-либо место, думай о том, куда держишь курс, а не о том, с чем давно пора было попрощаться.

Милосердие – это химера. Оно смолкает, когда желудок урчит от голода, когда горло вопиет от жажды.

Я просто учусь

Говорить тебе слово «прощай».

И кажется что нет печальнее на свете,

Чем слышать в летний день, осеннее прости.

— В Кокэме меня ничего не ждет.

— Мы сможем снова быть одной семьей.

— Мы оба хотим не этого. Ты хочешь так считать, но это неправда. Твоя семья — твои воины.

— Я хочу быть со своими детьми.

— В Беббанбурге еще может быть, но ты не хочешь оставаться лордом Кокэма. И я тоже не хочу прозябать там. Отец, мы странники, мы идем туда, куда направляют боги и они ведут меня в земли данов. Отпусти меня, ради блага всех саксов.

— Я уже многим ради них жертвовал!

— Я не ничем не жертвовала. Отец, я хочу пожить среди народа моей матери. Хочу вернуть ту часть себя, что погибла вместе с ней. К тому же... Сигтриггр нежен. Он человек чести.

— О тебе должен заботится я. Ты ничего от меня не получила.

— Ты отдал мне очень многое. В моих жилах — твоя кровь. И она гонит меня вперед. Дай мне возможность пожить твоей жизнью, пойти путем, не зная, куда он в итоге приведет. Отпусти меня.