Во мне нет страха ибо ты со мной. Все, кто презирал меня, пусть стыдятся, и опозорены будут. Те, кто шел на меня войной — сгинут. Я обрету силу, высшую цель, и я добьюсь триумфа.
А потом он ушёл. Бросил. Словно прочёл книгу и вернул в библиотеку...
Во мне нет страха ибо ты со мной. Все, кто презирал меня, пусть стыдятся, и опозорены будут. Те, кто шел на меня войной — сгинут. Я обрету силу, высшую цель, и я добьюсь триумфа.
В традиционном ритуале передачи личного оружия павшего бойца оставшемуся в живых соратнику есть нечто мистическое. И мистика эта в том, что система ценностей ушедшего из жизни продолжает свое существование, побеждая саму смерть.
Люди, живущие в то время, когда их безопасность обеспечивают другие, понять это не способны.
Разве в такой ситуации люди не прощаются? Будь сильным, дитя. И не делай такое грустное лицо.
И мёд покажется горше соли,
слеза — полыни степной не слаще.
И я не знаю сильнее боли,
чем быть живым среди многих спящих...
Наверно, так нужно, так надо,
Что нам на прощанье даны:
Осенний огонь листопада
И льдистый покров тишины...
Ты... ты прости меня, Лиан-Чу. Прости, потому что я собираюсь сделать то, что тебе не понравится. Я всё обдумала и понимаю, что каждому нужна мама. Но ты — не они! Однажды они увидят это и тут же тебя слопают. Или прогонят тебя, и ты снова станешь сиротой.
Это не твоя семья, Лиан-Чу. Мы — твоя семья.