— Вы художник?
— Нет, художник ищет баланс между своим внутренним миром и миром внешним, а я... просто рисую платья для женщин, которые много за них заплатят. Я создаю принцесс.
— Вы художник?
— Нет, художник ищет баланс между своим внутренним миром и миром внешним, а я... просто рисую платья для женщин, которые много за них заплатят. Я создаю принцесс.
Но я не виню их — их надо пожалеть. Знаешь, за что? За то, что большинство из них смотрят только на внешность и не обращают внимания на то, что у человека внутри.
Где-то внутри меня живет милосердный, великодушный человек. Где-то внутри меня живет девочка, которая пытается понять, что испытывают другие люди, которая сознает, что люди совершают дурные поступки и что отчаяние заводит их в такие темные закоулки, каких они не могли и представить. Клянусь, она существует, и её сердце болит при виде раскаивающегося юноши передо мной.
Но при встрече я не узнаю её.
— Сейчас тебе легко пить вино в замке, кататься на роликах по городу, а ты когда-нибудь голодал? Ты целовал на ночь человека, зная, что утром его может не быть?
— Это нечестно...
— Нечестно? А что честно? Все нечестно. Если бы не те документы, что сделал нам месье, мы бы отправились в место, из которого не возвращаются. В этом его преступление? Ты не представляешь, сколько законов можно нарушить, чтобы выжить.
«Как ложка не чувствует вкуса похлебки…» — начало древнеиндийского афоризма. Одним из самых важных событий моей внутренней жизни было открытие, что я действительно всего только лишь «ложка».
Бывают моменты, когда сталкиваешься с собой как с посторонним, с незнакомым. Эти-то минуты самые честные и есть...
Звонят в дверь. Но я не пойду открывать. Нет, не так... Звонят в дверь... И Англо открывает вместо меня. На него можно положиться. Ты что-нибудь знаешь о моих дверях?
Как ни старайся, внутренний бардак
Не разгрести, не выкинув балласта.
И вот тогда, возможно, будет так:
Наступит время для любви и счастья.
Я надеюсь, что проживу достаточно долго и мне удастся создать такое творение, чтобы в конце дней своих я мог сказать: «Да, вот к чему творческая жизнь приводит художника».