Strapped in the chair of the city's gas chamber
Why I'm here I can't quite remember.
The surgeon general says it's hazardous to breathe
I'd have another cigarette but I can't see.
Tell me who you're going to believe?
Strapped in the chair of the city's gas chamber
Why I'm here I can't quite remember.
The surgeon general says it's hazardous to breathe
I'd have another cigarette but I can't see.
Tell me who you're going to believe?
Духота стояла прежняя; но с жадностью дохнул он этого вонючего, пыльного, зараженного городом воздуха.
У всех лето, море, солнце, воздух и вода — один я в царстве раскалённого бетона и душного асфальта! Что это за жизнь?!
Rags to riches or so they say?
You gotta keep pushing
For the fortune and fame
It's all a gamble when it's just a game.
Единственная широкая улица и площадь, где раньше был рынок, казалось, утверждали: «Мы тоже когда-то играли немаловажную роль и для людей разумных и воспитанных таковыми и остались. Пусть современные машины мчатся по новой дороге, зато мы появились еще в ту пору, когда царила полная гармония, а согласие и красота шли рука об руку».
Один парень заходит в магазин, покупает пачку сигарет... Выходит, читает предупреждение, возвращается, протягивает сигареты продавцу и говорит: «Эти вызывают импотенцию. А мне нужны те, что вызывают рак».
— Слишком жестокий город. Не хочу здесь жить!
— Города не бывают жестокими. Только люди.
Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.
И больше незачем любить кого-то рядом,
Больше незачем курить, курить не надо,
Больше незачем звонить, закрыты двери,
Ты встречаешь Новый Год в своей постели.
Воздух не духи, его не изготовили химики, он без запаха,
Я глотал бы его вечно, я влюблен в него,
Я пойду на лесистый берег, сброшу одежды и стану голым,
Я схожу с ума от желания, чтобы воздух прикасался ко мне.
Радость — оттого, что я один, или оттого, что я в уличной сутолоке, или оттого, что я брожу по холмам и полям,
Ощущение здоровья, трели в полуденный час, та песня, что поется во мне, когда, встав поутру, я встречаю солнце.
Ты уже не будешь брать все явления мира из вторых или третьих рук,
Ты перестанешь смотреть глазами давно умерших пли питаться книжными призраками,
И моими глазами ты не станешь смотреть, ты не возьмешь у меня ничего,
Ты выслушаешь и тех и других и профильтруешь все через себя.
Курю сигареты, и не знаю давно ли
Во мне этот чертов пьянящий вирус
Довольно, успешно подбирает пароли
И ожидает пока я подвинусь...
А мы с тобою... — диполи
То есть, ты — плюс, я — минус...
Курю сигареты. Ночь становится хуже...
К ране больной не приложена вата...
Странно вьется местами ночнушка из кружев,
Видно, я опять, везде виновата...
Ты настолько мне нужен,
Словно точка возврата.