— Ты опять шутишь?
— Нет, если бы это была шутка, вы открыли бы рот и я услышал бы: «Ха-ха-ха».
— Ты опять шутишь?
— Нет, если бы это была шутка, вы открыли бы рот и я услышал бы: «Ха-ха-ха».
— Слушай, я тут заметил, что Леонарда частенько подкалывают по поводу его отношения с Пенни.
— Да. И если вы хотите поучаствовать, то все строится на том, что их любовь маловероятна и обречена.
— Я люблю сырники!
— У тебя же аллергия на лактозу.
— Я их не ем, я просто считаю их хорошими.
— Ах квантовая физика, отрада глаз моих!
— Приятно слышать...
— Это все равно, что смотреть на вселенную в обнаженном виде!
— Единственная вещь, которая действительно постоянна — это то, что всё всё время меняется.
— Любопытно... То есть, ты хочешь сказать, что неизбежность перемен — это и есть универсальная постоянная?
— Ну, это лишь малое из того, что я имела ввиду, но, простыми слова, да, так и есть.
— А почему в стене дыра?
— Почему в моем новом кабинете дыра? Я пришел к двум возможным сценариям. В стене было нечто такое, что понадобилось человеку снаружи. И второе, более пугающее — в стене было нечто, что захотело на свободу.
На кого ты меня покинул? Взываю к тебе, Господь! Хоть и сомневаюсь в твоём существовании.
— Как вы знаете, несколько недель назад при нашей первой встрече мы, видимо, оба встали не с той ноги, когда я назвал вас идиотом. Я просто хочу сказать, что был не прав, озвучив это.
Я не такой смешной, как Чендлер. Потому что у Чендлера есть тридцать человек, которые пишут для него.