Если б был я не калека и слезал с кровати вниз,
Я б тому, который слева, просто глотку перегрыз!
Умолял сестричку Клаву показать, какой я стал.
Был бы жив сосед, что справа, — он бы правду мне сказал...
Если б был я не калека и слезал с кровати вниз,
Я б тому, который слева, просто глотку перегрыз!
Умолял сестричку Клаву показать, какой я стал.
Был бы жив сосед, что справа, — он бы правду мне сказал...
И однажды — как в угаре — тот сосед, что слева, мне
Вдруг сказал: послушай, парень, у тебя ноги-то нет.
Как же так! Неправда, братцы! Он, наверно, пошутил?
— Мы отрежем только пальцы, — так мне доктор говорил.
Но сосед, который слева, всё смеялся, всё шутил.
Даже если ночью бредил — всё про ногу говорил,
Издевался: мол, не встанешь! Не увидишь, мол, жены!
Поглядел бы ты, товарищ, на себя со стороны.
— А как бы ты поступил, Воз, на моем месте? Ты бы отступил?
— ...
— Они забрали его у меня! Они его убили!
— И я не позволю им сделать то же с тобой.
Мне и самой не раз хотелось убивать, но... настоящая месть, она не такая. Вынести все до конца. Выжить, пережить всех, кто сделал это с нами, и снова подняться. Вот это и есть отомстить.
И не хочу ни выяснять, ни изменять,
И ни вязать, и ни развязывать узлы.
Углы тупые можно и не огибать,
Ведь после острых — это не углы.
— Один совет. Если хочешь со мной схлестнуться, придётся тебе быть умнее.
— Думаешь, ты непобедима?
— Нет. Просто я... лучше!
Иногда в глубине твоих глаз я вижу того человека. Это тот человек, который прячется за этим мундиром. Он то пытается сражаться, то проигрывает самому себе... Но я вижу его. Этого чистого, доброго, полного любви человека. Человека, который хотел спасти своего сына, но спас своего младшего сына и свою жену... и я жалею, что моей любви не хватает на то, чтобы освободить его от оков и цепей мести...
Рука упала в пропасть с дурацким криком «Пли!»
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: «Жив зараза. Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят».
А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.
Оправдание – это самое действенное прощение. Полное освобождение от подозрений и ответственности. Это свобода для украденного будущего. Будущего, которого не застал мой отец. Оправдание – это то, чего никогда не получат убийцы моего отца. Оправдание – это освобождение от грехов, обещание о возрождении и возможность избежать проступки тех, кто был до нас. Лучшие смогут научиться на ошибках прошлого. А остальные так и будут повторять их. А есть те, кто живёт на границе общества, не связанные рамками морали или совести. Стая беспощадных чудовищ, чьё самое страшное оружие – это способность прятаться у всех на виду. Если люди, которым я несу справедливое наказание. Не могут быть наказаны по закону, то и я не буду ему подчиняться.