Рыбу купили с икрой -
Сгинуло несколько стай...
Стал конурой
Рай.
Стал океан
Пуст,
Стал человек окаян,
Стал он природе — Прокруст.
Рыбу купили с икрой -
Сгинуло несколько стай...
Стал конурой
Рай.
Стал океан
Пуст,
Стал человек окаян,
Стал он природе — Прокруст.
— Когда рыба становится взрослой, то глаз с одной стороны переходит на другую... Возможно, это признак зрелости. Этим они показывают, что пережили трудные времена.
— Какие времена?
— Те, что отделяют детей от родителей.
Жизнь — это дней картечь,
Каждый из нас мишенью
Встал, чтобы вечно лечь
На пораженье.
— Акулы, Мартин, — это все равно что бандиты, убийцы, в них есть что-то дикое, злобное, неотвратимое, и люди реагируют на тех и других одинаково.
Зои уселась в кресло для посетителей у стола. Манкузо сидела с другой стороны, развернув кресло боком. Она в глубокой сосредоточенности разглядывала аквариум, стоящий у дальней стены. Шеф Манкузо была эффектной женщиной: гладкая, почти не тронутая возрастом желтовато-коричневая кожа, зачёсанные назад чёрные волосы с серебристо-белыми прядями. Она сидела боком, и родинка на губе смотрела точно на Зои.
Та посмотрела на предмет завороженности шефа. Интерьер аквариума часто менялся, следуя прихотям Манкузо. Сейчас он напоминал густой лес, грозди водорослей окрашивали воду в зелёный и бирюзовый. Туда-сюда лениво проплывали стайки жёлтых, оранжевых и сиреневых рыбок.
– Что-то с рыбками? – спросила Зои.
– Белинда сегодня в депрессии, – пробормотала Манкузо. – Я думаю, она злится, что Тимоти плавает с Ребеккой и Жасмин.
– Ну… может, Тимоти просто надо немного отдохнуть, – предположила Зои.
– Тимоти – мерзавец.
Просто хочу весны -
Медных и бронзовых почек.
Сбудутся долгие сны.
Ожил в растеньях моторчик!