— А вот Гончаров, «Обломов» из серии «Библиотека школьника».
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Гончаров — в любой серии — Гончаров.
— Да. Лишний человек в галерее лишних людей...
— Ты не прав, Корешков. Не прав! Обломов — самый приятный, самый незлобивый, самый добрый, честный, чистый герой русской литературы! Разве это не понятно? Потому что Ольга чужая была, чужая, как Штольц. Они все умели забирать у людей, но разве было у них главное — любовь?
— Инна, я поклялся угостить подругу юности седлом косули.
— Теперь это называется — фасоль в томате.
Больно! Больной — от слова боль. И всегда кажется страшно несправедливым — почему именно у меня?
— Ты что-то сегодня нерешительный, Евгений Львович.
— А я всегда нерешительный. Это только убийца бывает решительный. Гитлер перед началом войны был решительным, Дантес перед выстрелом... Нерешительность заставляет задуматься, зло-то растёт само, а доброту надо выращивать.
Настоящая мать может быть только одна, сынок. Подумай об этом сам. Ты ведь уже умеешь думать?
Женщины только притворяются, что хотят эмансипации, а на самом деле мечтают о «домострое».
А ты в курсе, что вороны очень умные? Они приспособились к людям, как крысы и тараканы. Они поняли, как нас понимать.
Подобная ревность и собственничество не ограничиваются обычным страхом, что партнер влюбится в кого-нибудь другого, она распространяется на все остальные стороны жизни. Любая интересующая вас вещь, не подконтрольная мизогину, рассматривается им как угроза, которую нужно ликвидировать.
Cлайд с цитатой