Чем дальше, тем хуже, — не выдержал отец. — Девчонка летает по дому с закрытыми глазами, что-то поет, крутит эти пластинки с любовными песнями, будь они прокляты, и разговаривает сама с собой. Человеческому терпению есть предел. Она, кстати, еще и хохочет без причины. Интересно, в психушке много восемнадцатилетних?
— Любовь — крёстная мать глупости, — некстати высказался отец.
— Всё пройдёт, — обратилась к нему мама. — Это только кажется, что что девушки глупенькие, — потому что любовь плохо влияет на слух.
— Любовь плохо влияет на вестибюлярный аппарат, — От этого девушки падают прямиком в мужские объятия. Уж я-то знаю. Меня чуть не раздавила одна молодая особа.
В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, мой отец дал мне совет: «Не спеши судить людей, пытайся разглядеть в них хорошее». Я следовал его совету сколько мог. Но даже моему терпению есть предел.
— Забавная штука жизнь, — трагическим тоном произнёс он. — Кажется, вот предел, хуже не бывает... И тут становится ещё омерзительнее!
Это вопрос эстетики. Просто мы привыкли к себе. У нас восемь ног, у них всего четыре, две из которых вовсе не используются как ноги. Необычные, странные, порой неприятные — да, но с помощью разума я сразу же внес поправки. Мы можем изменить наши эстетические представления.
Провидению не задают вопросов. Если действительность недоступна, чем плоха тогда мечта?
Вы можете оставить своё жильё, выгрести и сжечь весь хлам, переехать из трущоб, отречься от собственной матери, купить новую одежду и машину – сменить всё своё окружение. Но что делать мозгу, мечущемуся как мышь в мышеловке?
Cлайд с цитатой