В небе без птиц легко угадать победу
собственных слов типа «прости», «не буду»,
точно считавшееся чувством вины и модой
на тёмно-серое стало в конце погодой.
Всё станет лучше, когда мелкий дождь зарядит,
потому что больше уже ничего не будет,
и ещё позавидуют многие, сил избытком
пьяные, воспоминаньям и бывшим душевным пыткам.
Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серое цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечётного октября,
ёжась, число округляешь до «ох ты бля».
Ты не птица, чтоб улетать отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с чёрной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда — взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.
Она надевает чулки, и наступает осень;
сплошной капроновый дождь вокруг.
И чем больше асфальт вне себя от оспин,
тем юбка длинней и острей каблук.
Полно петь о любви,
пой об осени, старое горло!
Лишь она своей шатер распростерла
над тобою, струя
ледяные свои
бороздящие суглинок сверла,
пой же их и криви
лысым теменем их острия;
налетай и трави
свою дичь, оголтелая свора!
Я добыча твоя.
Октябрь — месяц грусти и простуд,
а воробьи — пролетарьят пернатых —
захватывают в брошенных пенатах
скворечники, как Смольный институт.
Полно петь о любви,
пой об осени, старое горло!
Лишь она своей шатер распростерла
над тобою, струя
ледяные свои
бороздящие суглинок сверла,
пой же их и криви
лысым теменем их острия;
налетай и трави
свою дичь, оголтелая свора!
Я добыча твоя.
— Мне кажется, что язык лежит в основе вашего видения человеческой истории как процесса, который стремительно себя изживает. Вы полагаете, что история вот-вот упрется в некий безвыходный тупик?
— Не исключено. Я вообще не очень склонен разъяснять собственные взгляды. В этом есть какая-то нескромность, как во всякой самооценке. К тому же я не думаю, что человек способен беспристрастно судить о себе и тем более о собственном творчестве. Но в самом общем виде я сказал бы так: меня занимает прежде всего природа Времени. Мне интересно Время само по себе. И что оно делает с человеком. Мы ведь видим в основном это проявление Времени, глубже нам проникнуть не дано.
Не льется музыкой за ворот
Дождливо-ветренный ноктюрн,
Твой голос — что осипший город -
Неласков, сумрачен и дурн...
Дай мне другую жизнь, и буду петь я
В кафе «Рафаэлла». Или сидеть здесь,
Или стоять, как мебель в пышном зале,
Если окажется судьба чуть-чуть печальней,
Чем предыдущая. Отчасти потому,
Что ни один грядущий век не обойдётся
Без кофеина или джаза, я безмолвно
Стерплю и это. И сквозь пелену
Пыли и лака, через поры трещин
Я буду с нежностью, нехарактерной вещи,
Смотреть на то, как ты в своём расцвете,
Двадцатилетняя, проводишь здесь свой вечер.
Ты, в общем, помни, что я буду рядом:
Вокруг тебя, во всём, и помни даже,
Что твой отец мог быть неоживлённым
Объектом зала, большим или старшим
Самой тебя. Храни к вещам почтенье:
В любом из случаев, они до снисхожденья
Не спустятся и будут к тебе строги,
Люби их всех – знакомых, незнакомых…
Ещё, быть может, ты запомнишь контур,
Мой силуэт, когда с другими вкупе,
Я потеряю эту мелочь. И отсюда
Все эти, деревянные немного,
Стихи дефис напутственные строки…
... А в памяти — даты и годы,
Событий осенняя рябь...
Задумалась даже природа,
Встречая ненастный октябрь.
Cлайд с цитатой