Цинизм — это искусство называть вещи своими именами.
— Ты цинична.
— Я защищаюсь.
Цинизм — это искусство называть вещи своими именами.
Цинизм — страшнейшая болезнь души, вид рака, который точит изнутри, это утрата веры и надежды, убежденность в том, что идеалов не существует, а если они и есть, то иллюзорны.
— Разве цинизм — не мой конек?
— Немножко поделиться никому не повредит.
— Знаешь, что Оскар Уайльд сказал о циниках?
— Они знают цену всему, но ничего не ценят.
— Глупо было спрашивать. А как насчет атомного веса молибдена?
— Понятия не имею.
— Благодарю тебя, боже, за маленькие милости.
Чем тупее случай, тем он ближе к правде. И, напротив, чем романтичнее, тем дальше. Недаром книжки про принцев на белом коне чаще всего ставятся опытными библиотекаршами в раздел «развивающая литература про животных».
... русским цинизмом отличается в России всё, потому что если не быть циником при таких условиях, то попросту с ума сойдешь. Цинизм — это своеобразная броня, позволяющая любому русскому профессионалу продолжать делать своё дело: поэту, вопреки погоде и эпохе, водопроводчику, неважно совершенно.
России лишь один раз крупно повезло с царем. Перечислю его свершения. Он открыл границы России, решил организовывать университеты, дал право хождению в России иностранной валюты, отменил запрещения на театральные представления, предпринял серьезные шаги по модернизации государственного строя. Знаете, кто это был? Лжедмитрий I. Отрицательный персонаж. Его дела великолепны. Но с какой яростью и ненавистью его вспоминают!
Недавно ко мне пришла идея нового шоу. Оно называется «игры стариков». На сцену выходят три старика с заряженными пистолетами, они вспоминают свою жизнь: кем они были, чего добились, насколько приблизились к исполнению своих желаний. Победителем становится тот, кто не пустит пулю себе в лоб. Он получит холодильник.
Нет, я вообще ни о чем никогда не жалею, мне вообще не присуща рефлексия, и мне не присуще раскаяние, так называемые угрызения совести, вот это, пожалуйста, не со мной. Более того, тогда я это делал абсолютно искренне, и, наверное, это происходило потому, что у меня тогда еще были иллюзии в отношении так называемой родины, в отношении так называемого патриотизма, и в отношении своего места в этой родине и в этом патриотизме.
Цинизм — это когда оправдываешь вспышки совести словами: «От меня мало чего зависит» — и сразу же с ними соглашаешься.