Ибо в темноте — там длится то, что сорвалось при свете.
6.00
Мы хотим играть на углу в пятнашки,
не ходить в пальто, но в одной рубашке.
Если вдруг на дворе будет дождь и слякоть,
мы, готовя уроки, хотим не плакать.
Иосиф Александрович Бродский
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойИ мы уходим.
Теперь уже и вправду — навсегда.
Ведь если может человек вернуться
на место преступленья, то туда,
где был унижен, он придти не сможет.
... если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса, и вовсе не важно, что ты набрел на это место первым. Первым очутиться даже хуже, ибо у тех, кто приходит следом, аппетит больше твоего, отчасти уже удовлетворенного.
Я обнял эти плечи и взглянул
На то, что оказалось за спиною,
И увидал, что выдвинутый стул
Сливался с освещённою стеною.
Был в лампочке повышенный накал,
Невыгодный для мебели истёртой,
И потому диван в углу сверкал
Коричневою кожей, словно жёлтой.
Стол пустовал, поблескивал паркет,
Темнела печка, в раме запылённой
Застыл пейзаж, и лишь один буфет
Казался мне тогда одушевлённым.
Но мотылёк по комнате кружил,
И он мой взгляд с недвижимости сдвинул,
И если призрак здесь когда-то жил,
То он покинул этот дом, покинул.
Закат ласкает табуретку, печь,
зажавшие окурок пальцы.
И синий дым нанизывает кольца
на яркий безымянный луч.
Два глаза источают крик.
Лишь веки, издавая шорох,
во мраке защищают их
собою наподобье створок.
Как долго эту боль топить,
захлестывать моторной речью,
чтоб дать ей оспой проступить
на теплой белизне предплечья?
Как долго? До утра? Едва ль.
И ветер шелестит в попытке
жасминовую снять вуаль
с открытого лица калитки.
Судно плыло в тумане. Туман был бел.
В свою очередь, бывшее также белым
судно (см. закон вытесненья тел)
в молоко угодившим казалось мелом,
и единственной чёрною вещью был
кофе, пока я пил.