Между бессонницей и нищетой
Быть кем угодно, только не собой.
Между бессонницей и нищетой
Быть кем угодно, только не собой.
О, сколько тысяч подданных моих
Спят в этот час! Сон, благодатный сон,
Чем оттолкнул тебя я, чем обидел,
Что ты мне больше не смыкаешь век
И чувства в забытье не погружаешь?
Однако стало вовсе не так плохо, как представлялось. На подступах к нищете делаешь среди прочих открытие, которое уравновешивает много других. Узнаешь и хандру, и жалкие хитрости и голод, но вместе с тем и величайшее спасительное свойство бедности — будущее исчезает. В определенном смысле, действительно, чем меньше денег, тем меньше тревог. Единственная сотня франков подвергает в отчаянное малодушие; единственные три франка не нарушают общей апатии: сегодня три франка тебя прокормят, а завтра — это слишком далеко. Маешься тоской, но не боишься. Смутно раздумываешь: «Через перу дней придется просто голодать — ужас, а?» И рассеянная мысль тускнеет, уползает куда-то в сторону. Хлебно-маргариновая диета неплохо, надо сказать, лечит нервы.
Бессонница замучила. Ворочалась, мучилась и решила: почему бы не заскочить к одному знакомому парню, он вроде ничего, немного правда зануда, но обожает авантюры!
... Рядом стояла спутница раздражительной бессонницы, с щетиной окурков, пепельница.