— Знаешь, что я ненавижу в обычных преступниках? Вы такие бездарные! Знаешь, кто я? Кто... я... такой?
— Не знаю! Серийный убийца?
— Серийный убийца? Боже правый, нет! Серийные убийцы убивают по одному, а я целыми пачками, что делает меня полным психопатом. Хотя... есть несколько вещей, которые придают мне шаблонности... Фиксации... ритуалы... трофеи... Но что действительно мотивирует меня, это действительная потребность выполнить работу!
— Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Маюми, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти ее как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума – они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться».
— Неужели
— Ты ей ничего такого не говорил?
— Нет — ответил я, не раздумывая. – «Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей».
— Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит.
— Ты, должно быть, ослышалась.
Секунду она молча таращилась на меня. «Хахх» — вздохнула она. – «Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?
Целься в сердце или в лёгкие… Только не в лицо: если клиента не опознают, то не заплатят.
— Мама сказала, что ты убийца.
— Но я солдат.
— А есть разница?
— Если тебе это нравится, то ты убийца.
— Я тебя застрелил, перерезал горло, мы тебя закопали.
— И все же, я здесь.
— Почему ты до сих пор жив?
— Я ем человеческие мозги и это делает меня...
— Каннибалом?
— Технически, наверное. Но, это не то слово, которое я искал. Я ем человеческие мозги, я несокрушимый и поэтому я...
— Серийный убийца?
— Опять же, технически. А, знаешь, к черту. Я здесь, я зомби. Привыкай.
— Ладно, ты зомби, а я Санта-Клаус, и если ты меня отпустишь, я приготовлю тебе подарок, о котором ты и не мечтал.
— Плохая новость, Стейс, мои маленькие эльфы уже нашли твои сани и все подарки.
— Тссс, не отвлекай учеников во время урока. Думаю, ты и так знаком с темой занятия — примерно то, что ты прошёл в Либерии. И только посмотри, как ты преобразился. Эффективная программа! Безусловно, получить такие навыки в реальном мире немного затруднительно. А вот в виртуальном: без суеты, без сложностей — напрямую в мозг... Это как сон. Ну, возможно, «сон» — не самое подходящее слово: ведь они по-настоящему убивают военнопленных, а иногда и гражданских... Ха-ха-ха! Они наслаждаются этим — мы посылаем импульсы в их точки наслаждения почти каждую минуту. Плюс — на выпускной они получат блестящее новое тело. Ещё одна ваша общая черта...
— Я сам выбрал это! Они же дети, сукин ты сын!
— Дети жестоки. Как и все люди по своей природе, они просто теряют связь с ней по мере взросления: начинают думать, что отличают хорошее от плохого. «Это аморально! Военные преступления — там, правила поведения — здесь». Детьми же можно манипулировать — направить их на совершение любого преступления. И нет ничего лучше, чем жестокость для поддержания войны.
— Вот почему я собираюсь прикрыть твою лавочку.
— Эх!.. Ты просто не видишь всей картины, не так ли? Ну, скажем, ты разнесёшь это место к чертям, завалишь обломками эти прекрасные мозги... но ничего не изменится. Все, ответственные за это, давно ушли. У нас есть офисы по всему миру. Мы — просто поставщики. Мы не создаём рынок для войны.
— Тогда кто создаёт? «Патриотов» больше нет!
— Эти ребята только управляли военной экономикой — они не изобретали её. Неужели ты думал, что каждая битва в истории была частью какого-то большого заговора? Чушь собачья! Война — это часть нас самих. Так зачем сопротивляться? В любом случае, всё это будет неважно через три часа. Потребность в Ч. В. К. будет стремительно расти. Прямо как в старые добрые времена после 11 сентября.
— О чём ты говоришь?
— Не здесь. Просто следуй за мной.
— Почему ты никого не позвала, а сразу побежала к нему?
— Потому что когда меня ранили, я помню, как думала, что лицо моего убийцы — это последнее, что я увижу. То же самое могло случиться с ним. Он должен был увидеть что-то хорошее перед смертью.
Почему некоторые серийные убийцы остаются непойманными? Можно предположить, что они просто решают остановиться, пока их еще не схватили. Однако это маловероятно. Ведь убийцы-маньяки привыкают к смерти, как алкоголики — к спиртному, и весьма сомнительно, чтобы кто-либо из них захотел отказаться от этой смертельной игры по собственной воле. Более вероятно, что серийного убийцу так или иначе вынуждают остановиться. Маньяк может оказаться за решеткой по другому обвинению или попасть в психиатрическую клинику. Либо (как любой другой смертный) он может внезапно покинуть этот мир (не исключено, что по собственной воле).
В результате убийства, жертвой является убитый. Но когда Рэтчет убил Дейзи Армстронг, жизнь дюжины людей была нарушена, искалечена, оборвана. Они жаждали справедливости. И надо наконец понять, кто из этих истерзанных душ, кто именно стал убийцей?
Cлайд с цитатой