You gave up the fight
You left me behind
All that’s done’s forgiven
You’ll always be mine
I know deep inside
All that’s done’s forgiven.
You gave up the fight
You left me behind
All that’s done’s forgiven
You’ll always be mine
I know deep inside
All that’s done’s forgiven.
All the promises and lies
All the times I compromise
All the times you were denied
You have forgiven
The darkness has come to the roses.
The fire is reaching the end.
The colors that I have created
Are suddenly flying away.
I'm not fighting myself will not follow,
Cause my choices are mine. It's my fate.
And I'll never bow down
From the sorrow.
I'll face all that is coming my way,
denying the devil of silence
embracing the world on the edge
Один суфий, торговавший на базаре, почувствовал, что жена ему изменяет, и решил проверить её. Он раньше положенного запер свою лавку и отправился домой, где нашёл дверь запертой, и стал громко стучать.
А жена его в это время находилась в доме с неким сапожником. Возвращение мужа застало её врасплох, так как он всегда был очень точен и никогда не приходил так рано. В их доме не было ни сундука, ни печи, ни подвала, куда она могла спрятать своего любовника. Но жена суфия была очень хитра. И она решила укрыть любовника чадрою*.
Сделав это, она открыла дверь и сказала мужу:
— Вот ко мне пришла одна знатная дама, и я закрыла дверь, чтобы никто не слышал нашего разговора, так как она пришла сватать нашу дочь за своего сына!
Чадра не могла надёжно укрыть мужчину, и суфий сразу же заметил обман, но он решил поддержать игру жены и серьёзно возразил:
— Мы ведь даже близко не можем подойти к столь знатному роду, да и союз мужа и жены прочен только в том случае, когда обе стороны во всём равны.
Но жена, думая, что ей удалось обмануть мужа, продолжала вдохновенно врать:
— О мой муж! Я уже приводила нашей гостье этот довод, но она сказала, что её семья не гонится за богатством, а самое важное для них — счастье сына!
Тогда суфий, продолжая игру, дал всем понять, что перехитрить его не удалось:
— Приданое у нашей дочки небогатое, но если наша гостья ищет воздержания и скромности, то она должна знать, что дочь бывает безгрешной только у безгрешной матери, но не мне говорить о достоинствах моей жены — они и так видны всем!
И все поняли, что никакими даже очень хитрыми словами нельзя скрыть грешные действия и помышления.
Месневи:
Бог не всегда прощает прегрешенья,
Он насылает иногда отмщенье.
Знай: если ты нечестно поступил,
Не полагай, что Он тебя простил.
В руках Господних сделать так, чтоб зло
Или исчезло, или проросло.
Ты, даже если Бог тебя простит,
Когда-нибудь за грех познаешь стыд.
Мне не остается ничего другого, как сделать своим оружием смерть, а себя самого — пулей. Я знаю, в бою это самое простое. Но это последнее средство протеста и сопротивления.
— ... нельзя бороться с дураками и резонёрами их оружием, — отхлёбывая какао, сказал я.
— Почему?
— Они этим оружием лучше владеют, поверь. Либо проиграешь... Либо шерсть из ушей полезет.
Даже если Бог не прощает нас, мы-то можем его простить. Мы должны проявить себя выше Бога. Лучше, великодушнее. Мы должны простить Бога… За то, что он сотворил нас низкорослыми. Толстыми. Нищими. Мы должны простить Бога за раннее облысение. За кистозный фиброз. За подростковую лейкемию. Мы должны простить Богу его безразличие по отношению к нам – забытому Богом научному эксперименту, брошенному обрастать плесенью. К золотым рыбкам Господа, оставленным в аквариуме без присмотра, вынужденным подбирать со дна свое собственное дерьмо, чтобы не умереть с голоду.
— Привет, Бэтмен! Поймай своего злейшего врага!
— Супермен — мой злейший враг.
— Так он вовсе не злой!
— Ну, что ж... В таком случае, злодея пока нет. Я просто сражаюсь с несколькими людьми. Люблю сражаться.
Прощение — это дорога с двусторонним движением. Прощая кого-нибудь, мы прощаем в этот миг и самих себя.