В детстве кажется, что взрослые знают всё на свете. Потом сам становишься взрослым, остаются одни вопросы, а спросить уже не у кого.
— Я учитель, а она ученица!
— А я подружка Бреда Пита!
В детстве кажется, что взрослые знают всё на свете. Потом сам становишься взрослым, остаются одни вопросы, а спросить уже не у кого.
Как мне ей сказать? «Эй, привет, Дашуль, у тебя есть домашка по истории? И да, я убил человека...
— Ты взяла вакцину и отдала ее Максу.
— Макс вернет ее Ларисе Андреевне, тут нечего обсуждать. Хочешь, можешь всем рассказать, я не жалею о том, что сделала.
— Я не собираюсь тебя закладывать. Я просто не понимаю, почему Морозов? Ты отдала вакцину другому человеку, разве своя жизнь не важнее?
— Нет... Иногда важнее жизнь другого человека.
Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Мы живем, обращая внимание только на ту информацию, которая соответствует нашим собственным убеждениям, мы окружаем себя людьми, которые эти убеждения поддерживают, и игнорируем противоречивую информацию, которая может поставить под вопрос то, что мы построили.