Сплетничать «на ушко», исподтишка распространять порочащие слухи, интриговать, сколачивать группировки, юлить, выгадывать — все это было не по ней.
Стоит только задуматься о том, что скажут люди, как жизнь сразу же начинает катиться к чертям. Опасный это вопрос, лучше никогда его не задавать. Ни себе, ни окружающим.
Такова уж была ее натура: она способна была пассивно терпеть, пока что-то в ней не сломается, а после этого — конец!
Политическая интрига была для него коммерческим делом. Благодаря своему большому уму он оказывал влияние на главарей-заговорщиков; благодаря своим деньгам он держал в руках мелкоту — второстепенных чиновников. В стране всегда существовала революционная партия, и Гудвин всегда готов был служить ей, ибо после всякой революции ее приверженцы получали большую награду.
От природы была она характера смешливого, весёлого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно стала желать и требовать, чтобы все жили в мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача стали приводить её тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать всё, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.
Наш нынешний характер — результат нашего прошлого, наше будущее формируется нашими нынешними поступками.
Мужчины могут сколько угодно укорят женщин за склонность к сплетням, но сами они не менее ретиво будут распускать слухи, особенно если дело пахнет скандалом.
Мне говорят, зазналась я,
Что голову корона жмет,
Но отвечаю вам, друзья, -
Бог видно вас не бережет.
Любима я и всех люблю,
Ценитель адекватной критики.
Вот только я не знаю почему
И что же от меня хотите вы?!
Вы будто в курсе всех проблем!
Прям мудрецы все эти сплетники!
Им дело есть до всех дилемм,
И знают все они секретики.
Прошу у Бога одного -
Им даровать СВОЮ жизнь личную,
Чтоб было на других им все равно,
и главное здоровья... безграничного!
Ябедничество еще с детского садика для меня стало самой отвратительной вещью на свете. И еще был какой-то подсознательный страх, что стоит только раз попробовать кому-нибудь насолить или отомстить с помощью доноса, и потом уже будет невозможно вернуться обратно в прежнее состояние: было в этом всем ощущение какого-то безвозвратного падения, сродни проституции.
Великие актрисы – они ведь тоже бывают разные. Смотришь на одну и понимаешь, что она ни на кого не похожа, а взглянешь на другую – и сразу вспомнишь соседку тетю Машу.
Он перестал верить не по какой-то определённой причине, а просто потому, что склад характера у него не был религиозным. Веру ему навязали извне.
Cлайд с цитатой