Если это место показательно для исправительных учреждений нашей страны, то они могли бы выпустить всех зэков на свободу. Внутри всё намного хуже.
Или вот говорят о ком-то уехавшем с Архипелага:
— Дали три, отсидел пять, выпустили досрочно.
Если это место показательно для исправительных учреждений нашей страны, то они могли бы выпустить всех зэков на свободу. Внутри всё намного хуже.
Или вот говорят о ком-то уехавшем с Архипелага:
— Дали три, отсидел пять, выпустили досрочно.
Покажи-ка мне свою руку. Нежные ручонки. И с маникюром. Никогда, небось, тяжёлой работы не делал, да, Луис?
— Знаешь, Кев, я твой брат. А не подопытная крыса.
— Дэриан, сейчас не время думать о гордости!
— О гордости? Здорово! Речь идет о моем теле, а ты хочешь поиграть в доктора!
— А ты предпочитаешь, чтобы твои сокамерники поиграли с тобой во что-то еще!
— Дюки сломали мне жизнь на спор? На сколько хоть спорили?
— На один доллар.
— Один доллар...
— Смотрю, тюремный срок не пошел тебе впрок.
— А как я, по-твоему, узнал, где разжиться алмазами?
— Да, но Розалинда будет думать, что я отправился в тюрьму.
— Ну и пускай думает. Раздумья украшают женщину.
— Ты нам суицид здесь не совершишь?
— Н-не думаю...
— Хорошо. Потому, что это запрещено.