— Погоди, дай мне свой номер, чтобы мы не потерялись...
— Да, конечно...
— Черт, я же не беру телефон на покатушки...
— А я не ношу с собой ручку... извини...
— Ладно, тогда скажи свой номер — я запомню. У меня хорошая память, я почти не курю траву.
— Погоди, дай мне свой номер, чтобы мы не потерялись...
— Да, конечно...
— Черт, я же не беру телефон на покатушки...
— А я не ношу с собой ручку... извини...
— Ладно, тогда скажи свой номер — я запомню. У меня хорошая память, я почти не курю траву.
– Вчера она дала мне свой номер телефона…
– Ты позвонил ей? – спросил я у него.
– Нет, пока неудобно было. Позвоню на днях или на выходных, а вечером для начала напишу ей.
– Звони прямо сейчас или не звони совсем. Меня всегда удивляла манера многих мужчин попросить у женщины номер ее телефона, а потом ждать и не звонить. Проходят дни, и некоторые из них начинают писать сообщения и так сильно привыкают к этому, что боятся выйти за рамки переписки. Многие звонят только спустя неделю или больше, после того, как женщина дала им номер телефона. Неудивительно, что она может уже и не вспомнить, кто ей звонит. В основе такого поведения мужчин лежит страх быть отвергнутым. Так поступают слабые мужчины. Она вчера дала тебе номер телефона, и ты ждешь выходных? Тебе пора понять, что страх неуместен в отношениях с женщинами. Они чувствуют его на животном уровне. Если она дала тебе номер своего телефона, то она уже дала тебе шанс. Не упускай его. Позвони ей сразу.
То, что завтра будет новый день, может звучать утешением, мой дорогой, только для дураков. Для приверженцев здорового образа жизни, но не для серьезных людей. Не для тех, кто курит, пьет и бодрствует по ночам. Бодрствует вопреки общему убеждению, что ждать все равно нечего. Может и нечего. Но это не повод не бодрствовать. Люди с мелкой душонкой...
Никотин смертелен. Это крупными буквами написано на моей пачке сигарет. Любопытно, что на загрязняющих атмосферу заводах такой надписи нет, на автомобилях тоже. Или в зонах интенсивного земледелия. «Нитраты убивают!» Массовое самоубийство, навязанное бешеной индустриализацией их не беспокоит, их волнует маленькое индивидуальное самоубийство — моё, ваше. Это слишком дорого обходится обществу.
— Я так проголодалась, умираю.
— А чего же ты с нами пиццу есть не захотела?
— О, ты говоришь о той тряпочке с томатной пастой?
— Это не пицца, это неудачный эксперимент бульдозериста.
Я закурил свою вторую сигарету за день, но не потому, что мне хотелось курить. Просто я почувствовал — сейчас самый подходящий момент.
— Девушка, скучаете?
Девушка, бицепс которой был в толщину с две моих руки и поражал рельефом, сурово осмотрела ведьмака и, даже не думая щадить его чувства, покачала головой:
— Не настолько.
Парень стушевался, но быстро пришёл в себя и выдал, видимо, первое, что пришло на ум:
— А вы, случайно, не сладкоежка?
Дама вновь одарила навязчивого кавалера недобрым взглядом и басовито хохотнула, махнув кружкой:
— Нет, я горьковыпивка!
— Если честно, то меня уволили. Так что выпьем за это.
— А меня бросили. Так что, выпьем.
— Я говорил, что меня уволил босс, он же отец?
— Я говорила, что устроила сюрприз в день рождения моего жениха, а он бросил меня на глазах у наших друзей, которые прятались в квартире?
— Ух ты! Ладно, ты выиграла.