Сказания Земноморья (Gedo senki)

Солнца заходящего озарён лучами,

В синеве небесной парит над облаками

Ястреб одинокий горестно кричит.

По ветру безмолвному высоко летит,

Крылья расправляя, устремляясь в высь.

В полёте одиноком покоя не найти.

Никому не ведомо, что в сердце моём,

Словно сердце ястреба бьётся оно.

Никому не ведомо, каково оно

Кружить одиноко в синеве пустой.

Дом родной оставив я спешу уйти,

Встречу тебя я на своём пути.

Под песнь цикад в лугах тропу найдём,

Два одиночества, бок о бок мы пойдём.

Увидим ли снова мы свой край родной,

Или уж не найти нам пути домой?

Никому не ведомо, что в сердце моём,

В сердце одиноком, что сокрыто в нём.

Никому не ведомо, что в сердце моём,

Горечь одиночества до дна мы изопьём.

0.00

Другие цитаты по теме

Вечер, и где-то, за далью облаков,

Один-одинешенек сокол там парит.

Слышу его я крик, грусти полон он -

В безмолвии ветров совсем один летит.

Крылом своим небеса сокол рассечет,

Но покоя никогда там он не найдет...

Что в сердце у меня, не ведает никто,

В сердце, таком же, как у сокола.

Что в сердце у меня, не ведает никто,

А соколу так одиноко в небесах...

Дорога длинная вьется меж полей,

Рядом со мной идешь только ты, друг мой,

Мы здесь всегда одни — на тропе своей,

Лишь цикады застрекочут песней луговой.

Мы смотрим друг на друга прямо, я молчу,

Не могу сказать тех слов, что давно хочу.

Что в сердце у меня, не ведает никто,

На свете этом одинока я.

Что в сердце у меня, не ведает никто.

Там тень одиночества, грусти полная...

Листвичка почувствовала, что сейчас расплачется. У неё никогда не будет любви, которая сейчас подрывает сердце её сестры, и ей не суждено познать счастье подруги и матери. Раньше она никогда не сомневалась, что поступила правильно, посвятив себя Звёздному племени, но теперь обет вечного одиночества казался ей непосильным бременем.

О нет, любимая, — будь нежной, нежной, нежной!

Порыв горячечный смири и успокой.

Ведь и на ложе ласк любовница порой

Должна быть как сестра — отрадно-безмятежной.

Никогда не забыть мне чувства одиночества, охватившего меня, когда я первый раз лег спать под открытым небом.

Над этим миром, мрачен и высок,

Поднялся лес. Средь ледяных дорог

Лишь он царит. Забились звери в норы,

А я-не в счет. Я слишком одинок.

От одиночества и пустоты

Спасенья нет. И мертвые кусты

Стоят над мертвой белизною снега.

Вокруг — поля. Безмолвны и пусты.

Мне не страшны ни звезд холодный свет,

Ни пустота безжизненных планет.

Во мне самом такие есть пустыни,

Что ничего страшнее в мире нет.

Ну в такой жизни, как у него, буквально всё и все, кто в ней находятся, становится угрозой. Да, внимание, которого ты жаждал, становится пыткой и ты хочешь от этого сбежать. Джон часто ночевал в отелях. Я спросил его в одном из первых писем — почему. Он ответил, что так чувствует себя менее одиноким, что казалось странным, ведь отели — это синоним одиночества. Позже он добавил, что это чувство немного смягчалось тем фактом, что большинство людей в других номерах тоже были одиноки, как и он.

Девушка более одинока, чем юноша. Никого не интересует, что она делает. От неё ничего не ждут. Люди не слушают, что она говорит — разве если она очень красива...

Ревун заревел. И чудовище ответило. В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий, могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук.

У меня прекрасная жизнь, но это ничего не значит, если не с кем всё разделить. Это то, чего мне не хватает. Небольшой дисбаланс. Сейчас единственное постоянное в моей жизни — эта маленькая собачка. Поэтому я его и завел, что стал очень одинок. Мне нужен кто-то или что-то рядом со мной в этом путешествии.