— А презерватив?
— У меня есть, есть, есть, есть. О, черт.
— Что?
— Конфета.
— Что?
— Я... Я схватил не ту упаковку. Леденец, а не резинка. А у тебя нет?
— Нет.
— Вот глупость. О, идея! У тебя есть пакеты?
— Что?
— Ну, полиэтиленовые пакеты. Я могу приспособить его, понимаешь?
— О господи. Придется сходить за ним.
— Хорошо. Иду. Где ты их держишь?
— Что?
— Где ты хранишь пакеты?
— Нужен презерватив.
— Как-то не романтично.
Элла повернулась к очагу, где над тем, что матушка Ветровоск обычно называла огоньком оптимиста[два полена плюс надежда], висел закопченный чайник.
— Он очень хороший! Стихи пишет: «Ты меня очаровала в тишине у сеновала…».
— Ой, зря ты его очаровала. Разочаруй, пока не поздно. Одна морока с этими смертными: сначала приворожи, потом окрути, а там глазом моргнуть не успеешь, как он помер. И опять все сначала! Только приворотное зелье зря переводить…
— Я хочу извиниться за то, что другие вампиры сделали со Стефаном, за похищение, за пытки... Этого не должно было случиться.
— Вы там играли в Дом-2 с половиной вампиров из гробницы, причем реально взбешенных. И что, вы думали, должно было произойти?
— Я легко замочил его.
— Но зачем ты оставил пистолет?
— Тебе это покажется глупостью, но это был мой любимый.
— Надеюсь, ты не расскажешь другим пушкам, что у тебя есть любимчик.
— Думаю, мне стоило взять их всех в настоящий поход в стиле Беара Гриллза. Научить выживанию любой ценой в дикой природе.
— Зачем это им?
— А если «Голодные Игры» станут реальностью?
— Посмотрим, как ты посмеешься, когда Йинь убьет одного из твоих детей стрелой!
Cлайд с цитатой