Все знают, откуда берутся дети,
Но никто не знает, откуда берутся папы.
Где ты, папа, где ты?
Где ты, папа, где ты?
Где ты, папа, где ты?
Где же ты, где ты, папа, где ты?
Tout le monde sait comment on fait les bébés
Mais personne sait comment on fait des papas,
Où t'es papa où t'es?
Où t'es papa où t'es?
Où t'es papa où t'es?
Où t'es où t'es où papa, où t'es?
Quoi qu'on y croit ou pas,
Y aura bien un jour où on y croira plus,
Un jour ou l'autre on sera tous papa,
Et d'un jour à l'autre on aura disparu,
Верим мы или нет, но однажды
Настанет день, когда вера покинет нас.
Когда-нибудь все мы будем отцами,
Что изо дня в день будут где-то пропадать.
Дорогой дед мороз! Меня зовут Настя. Хоть я в тебя и не верю, но больше не на кого рассчитывать.
Я очень люблю свою маму. Мне не надо ни конфет, ни кукол. Верни мне папу. Мне очень нужен мой папа. И маме он нужен. Дедушка, прошу, сделай так, что бы в этот новый год мы с мамой получили один подарок на двоих. Я тебе обещаю вести себя хорошо и слушаться няню.
Сейчас, вяло ковыляя на работу, спотыкаясь на ровном месте от тяжести невидимого горба, только сейчас я понимаю своего отца. Только сейчас, пережеванный временем, выброшенный отрыжкой данности на этот асфальт, с которого слизывают грязь низкие черные тучи, я наконец всем своим существом осознаю, что значил его мерзлый взгляд. Мой отец со всей своей тоской, загнанностью, с тяжелым подбородком и редкими бровями, шаблоном круговой безысходности повторился во мне. Как и я, наверное, повторюсь в своем сыне.
Тех, кто теряет своих супругов, зовут «вдовцами» или «вдовами». «Сиротами» — детей, что потеряли своих родителей. Но вы знаете каким словом называют родителей, которые потеряли своих чад? Его нет. Этого слова не существует. И это так бессердечно.
Боль от потери ребенка, словно горячий ком в горле, когда дышишь, обжигает внутренности, ты не можешь сглотнуть.
А детям всей Земли так хочется мира!
Покоя, счастья и домашних праздников милых,
Улыбок мам, бабулиных сказок, папиных шуток
И будущего, а не новостей до одури жутких.
Он плакал вместе с Хуаном, уткнувшись лицом в его шею, набрав полные горсти его шерсти. Там были они одни, никого больше. Хозяин не хотел, чтобы Братья знали, что он тоже умеет плакать. Он старался походить на Отца — такого же решительного, не знающего ни сомнений, ни раскаяния. Любимый Брат походил на Отца сильнее, но Хозяин больше старался...
Cлайд с цитатой