— Орфография — это очень важно. Без нее как без рук.
— Выстрел Жозефа в воздух помог куда больше, чем твои грамотные письма в кадастровое агенство.
— Орфография — это очень важно. Без нее как без рук.
— Выстрел Жозефа в воздух помог куда больше, чем твои грамотные письма в кадастровое агенство.
Сожженные деревни, сожженные жилища — это еще не самое страшное. Колониальное правительство совершило страшную ошибку, лишив местных жителей достоинства. Это непоправимо. Потерявшие дома деревенские жители нашли приют около плотины, но в их сердцах навек поселился гнев и злоба на нас.
— Ну поцелуй меня — тогда меня сразу осенит!
— Чтобы я целовала сегодня моего возлюбленного? А что мне завтра скажет мой муж?
— Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю, Сюзанна.
— Ну когда Вы перестанете, несносный, твердить мне об этом с утра до вечера?
— Как только я получу возможность доказывать Вам это с вечера до утра.
И куда подевалось, не знаю я,
Неотправленное письмо.
Потеряна страничка сценария
В глупом, несмешном кино.
У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. Я столько знал отъявленных мерзавцев, никогда и ни в чем не преступивших закон... В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности. Что вот, мол, готов человек к послушанию.
Откройте окна и сердца свои откройте,
И, пробудив в себе вселенскую беспечность,
Взгляните, как с исписанной бумаги
Сквозь призму времени на вас смотрела вечность.
От тебя ни одного письма, ты уже теперь не Киса, а гусь лапчатый. Как это тебя так угораздило?
Каждому, кто прочитает это письмо. Мы не хотели, чтобы так закончилось. Мы хотели жить. В этом мире нет любви. Этот мир умирает. Этот мир нас не заслужил. Поэтому мы должны уйти. Наша история уже рассказана. Мы уходим, а вы останетесь. Вы убиваете себя постепенно, сами того не зная. Это вы — зал самоубийц.
Жестокая судьба распорядилась, чтобы мы увиделись. Я сбежал, боялся заговорить с тобой, лишь потому, что одного слова хватило бы, чтобы перевернуть всю жизнь. Но этого не стоит делать. Твоя жизнь проходит при ярком свете дня, моя же отныне в сумерках. Мне больше нечего предложить тебе, а я хотел бы подарить тебе весь мир. Забудь меня, тебя ждет другая судьба, не отказывайся от нее, прошу. Оставайся жить ради наших детей. Я забираю с собой частичку вечности — твою улыбку во сне.