Тот, кто сидел, никогда не делит на «до» и «после». И тут и там жизнь. И потом с волей еще никто не жаловался. Воля сама по себе такое счастье... Да что бы там ни случилось — все равно счастье! А ты несешь такую пургу, потому что сам никогда не сидел.
Катя, а ты не задумывалась, что много тысяч лет тому назад тебя на этой земле не было? Ну не родилась ты ещё! И когда ты умрёшь, чего я тебе желаю сделать в сто лет, тебя уже больше никогда не будет. Что же ты в свой короткий путь допускаешь уныние? Хочешь, чтоб я тебя пожалела? А мне не жаль тебя! У нас кого в колонии ни спроси, все без вины осуждённые. А это же не так! И я за дело сижу. Мне снятся те, кто с моей помощью на иглу сел. Детей у тебя не будет? Так ведь ты сама из детдома, знаешь как там невесело. Возьми малыша, двух, трех, вкалывай для них, пироги пеки, целуй их на ночь, в цирк води. А ты ноешь и себя жалеешь! У тебя часы есть?.. Так посмотри на свои часы. Видишь стрелки только вперед идут?..
Об этом человеке известно только, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел — неизвестно.
Вы можете бросить меня в тюрьму, но вы не отнимите у меня свободы. Я, Джон Лилберн, рожден свободным.
Он-то и заговорил со мной о женщинах. Сказал, что заключенные больше всего жалуются на это. Я заметил, что испытываю то же самое и считаю такое лишение несправедливым.
— Но для того вас и сажают в тюрьму.
— То есть как это?
— Ведь свобода — это женщины. А вас лишают свободы.
Я готова сидеть с тараканами и клопами в самой грязной тюрьме, но лишь бы там была возможность читать.
Она права: со мной все, — грустно подумала Трейси. — Я только номер. Безликая, безымянная.
Я на лесоповале сотни пил затупил,
И под шепот кандальный по ночам чифирил,
У кормушки не пасся, как последний шакал,
Я пронюхал, где трасса, и однажды бежал.
Мне назад ходу нету... Ай, да вроде не так!
Слышу сзади по следу лай служебных собак.
— Рад вас видеть, начальник! Жаль, что встреча не в масть...
Вот и к хате подчалил: — «Кто тут временный? Слазь!»
Да, я сидел. Это было давно, но раз всем интересно — не насилован, нет! Не так чтобы очень, а если и очень, то точно не слишком.
Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.
Cлайд с цитатой