Николай Васильевич Гоголь

В пословицах наших видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, наглядность, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое пронимает насквозь природу русского человека, задирая за всё её живое.

0.00

Другие цитаты по теме

Известно, что жизненный опыт так просто не передаётся, каждый самостоятельно усваивает уроки жизни, но остерегайтесь по крайней мере давать ребёнку опасную пищу для воображения. Мы избавим своих детей от тяжёлых переживаний, если будем всё время помнить о том, что они обладают обостренным любопытством и гораздо впечатлительнее нас. Это — урок для матерей.

Разница между мной и Боно заключается в том, что он всегда счастлив польстить кому-то, чтобы получить то, что ему нужно в данный момент. В этом деле он мастер, но у меня так не получалось никогда. Есть люди, которым я бы лучше дал в лицо, чем пожал бы руку, и от таких людей я стараюсь держаться как можно дальше. Уровень лжи и лести, который нужно поддерживать внутри себя при встрече с ними, я просто не могу осилить. Наверное, это позор, и я чувствую, что мне нужно что-то в себе менять, но я просто так не могу. Поэтому я восхищаюсь Боно. Он всегда умел зайти в дерьмо и выйти из него, источая запах роз.

…самое жестокое возмездие, замаскированное под лакомый кусок, может быть принято в дар самым искушенным человеком!».

Настоящее образование — это те знания, которые человек сам извлекает из своего жизненного опыта.

Когда человек оттачивает свои слова, они шлифуют его ум.

Розовые очки невозможно снять по собственному желанию. Они спадают сами. Влепит тебе жизнь хороший подзатыльник — и вот очки уже рассыпались по полу осколками.

Да, я взрослая девочка, я давно рассталась с розовыми очками, точнее, жизнь сама сбила их с моего лица, случайно, когда в очередной раз давала мне пощечину, в тот раз пощечина, видимо, была сильнее, чем обычно.

Впрочем, и у этого скептика имелся предмет фанатического увлечения. Им не являлась ни идея, ни догма, ни наука, ни искусство, им являлся человек, а именно Анжольрас. Грантэр восхищался им, любил его и благоговел перед ним.