— На месте её мужа я бы хватил её топором. Когда-то в Хайдерабаде я знал такую женщину. Совершенная отрава. Это было в 87-м.
— Кто-нибудь ударил её топором?
— Нет. Последний раз, когда я её видел, у неё был третий муж.
— На месте её мужа я бы хватил её топором. Когда-то в Хайдерабаде я знал такую женщину. Совершенная отрава. Это было в 87-м.
— Кто-нибудь ударил её топором?
— Нет. Последний раз, когда я её видел, у неё был третий муж.
— Я объясняла им — он не есть хорошо накрахмален — но они не понимают!
— Как это не понимают?
— Они — китайцы...
Гастингс, какой смысл представлять вас милым юным дамам, если вы говорите только о стрельбе по тарелочкам?!
— Скажите, что вы думаете об этом деле?
— Вы хотите, чтобы я тут в темноте ещё и думал?
Я учусь, Гастингс, и я буду самым скромным человеком в мире! Никто не сравнится с Эркюлем Пуаро в его скромности.
Человек может упорно трудиться, чтобы, уйдя от дел, обеспечить свой досуг, а затем понять, что он тоскует по активной жизни и прежним занятиям, которые мечтал с радостью оставить.
— Каждый следует за своей звездой...
— Любовь — это еще не все.
— Нет, всё. Всё. Вы должны знать это, месье Пуаро. Вы наверняка понимаете.
— Ужасно, мадмуазель... но все это я упустил в своей жизни.
— Салли сбежала. С этим гадом, Майклом Вейманом.
— И вы думаете, что с ним ей будет хуже, чем с вами?
Некоторые вещи не следует ворошить, но детективу приходится это делать, спрашивать о чувствах других.