Если тебя поцелует ведьма, то сам станешь колдуном.
— Как ты думаешь, ради спасения мира стоит пожертвовать собственным благополучием и бутербродами с ореховым маслом?
— Если больше есть нечего, то не стоит!
Если тебя поцелует ведьма, то сам станешь колдуном.
— Как ты думаешь, ради спасения мира стоит пожертвовать собственным благополучием и бутербродами с ореховым маслом?
— Если больше есть нечего, то не стоит!
— Катастрофа, ты хотя бы понимаешь, какие это весомые слова: «Мой папа — писатель»? Как они звучат!
— «Унитаз» — это тоже весомо.
— Вы, там, внизу! — поставленным учительским голосом прогремела она в гневе. — Да-да, вы, крашеная блондинка с винтовкой! Я с вами разговариваю! Ну-ка, немедленно прекратите, слышите? Здесь двое моих детей, и я не потерплю такого безобразия! Стыдитесь! Нельзя так распускаться!
Мистер Крестли действительно веселый. Он думает, что все должны быть бодрыми, честными, благородными и любить географию. Мне его жалко...
Стихи Чарлзу нравились: в них строчки короткие. Вокруг остается достаточно места для собственных мыслей.
В том-то и загвоздка с семейной жизнью. Пусть в семье все ненавидят друг друга лютой ненавистью, но что-то заставляет родственников держаться сплоченно.
Писатели почему-то считают, что время от времени им положено высказывать остроумные фразы.
— Мы все видели первый фильм.
— А я нет. Я больше люблю Марвел.
— Мы тоже Марвел.
— Да, но как... Марвел под эгидой Фокса. Это если б Битлов продюсировали Nickelback. Тоже музыка, но хреновая.
— Так, крови из носа нет... Я обожаю Nickelback! И ротик свой грязный не разевай! И вообще выкуси — ведь Дисней купил Фоксов. [Показывает на свою голову] Ушки на макушке.
Спасибо за всё, что Ты создал,
Спасибо за всё, что Ты мне дал.
За смех ребёнка
И голубое небо,
За землю и уютный дом,
За свой уголок и любимую женщину,
Ведь благодаря им я существую.
Он беден, как и подобает странствующему философу. Но каждый день я замечаю, как бесконечно щедр он с теми, кто живёт рядом с ним. Я рада обрести друга.