Вы молитвенно, вы кощунственно, вы молитвенно острые лезвия моего молчания.
В роднике твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка.
Вы молитвенно, вы кощунственно, вы молитвенно острые лезвия моего молчания.
Мой взгляд поднимается медленно в сердце твое:
мы смотрим на нас,
мы темно говорим,
мы любим друг друга, как память и мак,
мы спим, как вино в перламутровых створках,
как море в кровавом сиянье луны.
Мы обнявшись стоим у окна под взглядами улиц:
это время познанья,
когда камень раскрыться готов, как бутон,
и под сердцем стучится дитя.
Это время, в котором рождается время.
Это время.
... Я болен.
Мой крик беззвучен.
Я тихо иду в ночи.
Колышется плач паучий,
Бесшумно журчат ключи,
Замки открывая лучше,
Чем золото и мечи,
И дремлют в овраге тучи.
Я болен.
Неизлечим.
Петь и танцевать, оберегать хороших людей и помогать им просто так. Жить, любить свою дорогу, каждый шаг по ней...
Ведь всё прошло… Но помню до сих пор
Тот летний вечер, те слова, те чувства,
Что доводили тело до безумства
И опьяняли больше, чем ликёр.
Осенний ветерок слегка приоткрыл дверь и прислал свою визитную карточку – золотистые листья…
Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.