Halo 4

На войне, прежде всего, мы теряем счёт времени: часы незаметно сливаются в дни, дни — в годы, годы — в десятилетия. Некоторые из присутствующих здесь уже не могут вспомнить жизни до войны. Война — это всё, что мы помним. И в этом непрекращающемся конфликте мы потеряли нечто большее, чем просто счёт времени. Мы утратили наши планеты, наших родных и близких — целые цивилизации. Мы не можем даже представить себе, что когда-то наш род знал времена мира. Но мы были отважны. Мы дали отпор врагу. В нашей битве за человечество мы утратили многое, но судьба дала нам героев. Героев, которые не щадили себя, защищая нас — на Харвесте, на Пределе, в Нью-Момбасе! Бесстрашных солдат, которые пожертвовали собой, чтобы истребить заразу. Они сражались не ради славы, однако об их подвигах знают все... Сегодня мы открываем Живой Монумент во имя тех, кто продолжает сражаться, не требуя ничего взамен. Война забирает многое, но она дарит нам героев. Она дарит нам живые легенды... А легенды живут вечно.

0.00

Другие цитаты по теме

— Мы больше не потеряем ни одного гражданского, понятно?

— Вы и нас выведете, штаб-сержант? Или мы неспасаемые?

— ... Хорошо, Локетт. Давай поговорим, раз хочешь. Я, командир, выжил, а мои солдаты — нет. Дети, в сущности — мои лучшие парни. Неужели ты усомнишься хоть на секунду, что я не поменялся бы с ними местами? Знаю, вы думаете, я во всём виноват. Их нет, а я — вот он. Кульминация хреновой шутки. Думаешь, я рад? Думаешь, бывает хоть миг, чтобы их лица не выжигали мой мозг?! Данте Ти Томас, капрал 1-5-6-5-0-9-3-8-6. Эмюрюстер Ар Уильям, рядовой 8-7-6-6-6-2-3-5-4. Уортон Эйч Джеффри, рядовой 1-7-0-2-7-5-3-3-3-9 Локетт Джи Дуэйн, капрал 2-5-2-8-7-0-9...

— 5-5.

— Твой брат был первоклассным морпехом. Он был моим другом. И я каждый день ощущаю эту потерю. И ты мне его напоминаешь. Но сейчас всё это неважно. Потому что наш долг — двигаться вперёд. Так мы почтим память твоего брата и лейтенанта Мартинеса. Капрала Ставро, младшего капрала Мотолла, отца того мальчика... который взял оружие и поступил, как надо... Так что пора, морпехи, воспрять духом. Отбросить к чёрту сомнения. Действовать быстро, слаженно, и мы победим. Давайте прикинем, как нам выбираться отсюда...

Все, кого спас ты, кого спасли мы с Сэмми... Все они мертвы. И ещё меня преследует какая-то девушка. Не знаю, почему. Я пока не понял, есть ли тут какая-то связь. Как будто это моя прежняя жизнь преследует меня, не желает, чтобы я был счастлив. Конечно, я знаю, что бы ты на это сказал. Не тот ты, что играл в софтбол... Ты бы сказал: «Иди разыщи джинна. Это дело его рук, и он может вернуть тебя назад. Твоё счастье и жизни всех этих людей – вещи несоизмеримые». Я прав? Но почему? Почему я обязан спасать этих людей? Почему я должен быть каким-то там героем? А как же мы, а? Неужели мама не достойна дожить до старости? Неужели Сэмми не суждено жениться? Почему мы должны всем жертвовать, папа?

«Мы не будем щадить деревни». Я слышал эти слова. И слова эти были необходимы. Во время войны деревня это уже не средоточие традиций. В руках врага она превращается в жалкую дыру. Все меняет смысл. К примеру, эти столетние деревья осеняли ваш старый родительский дом. Но они заслоняют поле обстрела двадцатидвухлетнему лейтенанту. И вот он отряжает взвод солдат, чтобы уничтожить это творение времени. Ради десятиминутной операции он стирает с лица земли триста лет упорного труда человека и солнечных лучей, триста лет культа домашнего очага и обручений под сенью парка. Вы говорите ему:

— Мои деревья!

Он вас не слышит. Он воюет. Он прав.

Всё... Третья мировая война, которую многие почему-то беспечно считали холодной, закончена. И мы её просрали!

— Она... потеряла там кого-то?

— Себя.

Прости, я не смог...

Теперь я лишь сырая роса на тёплом трупе нашей любви.

О, мой бог, ты обманул мои ожидания!

Ты обещал жизнь,

А твои почитатели, как деревья в лесу,

Падали в битве один за другим от ударов топора.

Брестская крепость заложила, выражаясь современным языком, один из главных алгоритмов той войны. Ее защитников можно было убить. Можно было взять в плен. Но победить их было нельзя.

Судьба за мной присматривала в оба,

Чтоб вдруг не обошла меня утрата.

Я потеряла друга, мужа, брата,

Я получала письма из-за гроба.

Она ко мне внимательна особо

И на немые муки торовата.

А счастье исчезало без возврата...

За что, я не пойму, такая злоба?

И все исподтишка, все шито-крыто.

И вот сидит на краешке порога

Старуха у разбитого корыта.

— А что? — сказала б ты.-

И впрямь старуха.

Ни памяти, ни зрения, ни слуха.

Сидит, бормочет про судьбу, про Бога...

Странные они, эти войны.

Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»