Осень, с тобою мы всегда понимали друг друга.
Взаимное понимание требует взаимной лжи.
Осень, с тобою мы всегда понимали друг друга.
Скользя по желтеющим вязам,
Прощается солнце с землей.
Баюкает кротким рассказом
Меня тишина голубая,
И Осень поет надо мной.
Как веер из нежного шелка,
Ласкает лицо ветерок,
Жужжит запоздалая пчелка
И — словно слеза золотая
Слетает на землю листок.
Старая истина «Понять все — простить все» — сущая ерунда. Чем больше понимаешь кое-какие вещи, тем усерднее их проклинаешь.
Зонтик к бою! Новый шарфик
Надеваю на ходу.
Питер, Питер, как же жалко,
Что так мало вспышек жарких
В нашем северном году!
Зима — это покойник, пристойно лежащий в своем ледяном гробу. А осень... да именно, — умирающий, тело которого медленно, но неотвратимо покидает жизнь. Жалкое зрелище. Жалкое и жуткое.
Ещё одно важное правило: способность находить ключевые предложения и понимать их смысл.
Осень. Привычно гудит голова,
И небоскрёбы всё падают.
Падают гулко плоды и слова
В землю подземными кладами.
Мы не можем чувствовать того, что чувствует она. Никто никогда не может почувствовать того, что чувствуют другие. Мы можем только предполагать. Выдвигать гипотезы. Не больше. То, что происходит здесь, — он постучал себя по виску, — принадлжеит только ей.
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой.