— Как бы удивился ваш отчим. Вы превратились в обыкновенную плебейку и храните верность такому же плебею.
— Это для меня комплимент.
— Как бы удивился ваш отчим. Вы превратились в обыкновенную плебейку и храните верность такому же плебею.
— Это для меня комплимент.
Если бы мне сказали: «Сегодня вы будете обладать этой женщиной, но завтра будете убиты», я бы согласился. Если бы мне сказали: «Дайте десять луидоров — и вы будете ее любовником», я бы отказался и заплакал, как ребенок, у которого поутру исчезает замок ночных сновидений.
Алатка никогда не удирала, если ее звали на помощь, каким бы противным ни был зовущий.
– Полагаю, ты здесь с Винчестерами.
– Я пришёл один.
– Верность... приятно видеть это качество в такое время.
«Верность! – думал Тонио Крёгер. – Я буду верен тебе, буду любить тебя, Ингеборг, покуда я жив!»
...
Он кружил вокруг алтаря, на котором пылало пламя его любви, преклонял перед ним колена, бережно поддерживал и питал это пламя, ибо хотел быть верным. Но прошло еще немного времени,– и священный огонь, без вспышек и треска, неприметно угас.
А Тонио Крёгер продолжал стоять перед остывшим жертвенником, изумленный и разочарованный тем, что верности на земле не бывает. Затем он пожал плечами и пошел своей дорогой.
Не стоит ждать от красивой молодой женщины безусловной верности, когда сам ушел и хлопнул дверью.
Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.