Нелегко искать объяснения и оправдания,
С пулей в груди трудно быть не предвзятым.
Но разве чужая боль не есть наказание?
И разве нет кары страшнее, чем быть виноватым?
Нелегко искать объяснения и оправдания,
С пулей в груди трудно быть не предвзятым.
Но разве чужая боль не есть наказание?
И разве нет кары страшнее, чем быть виноватым?
Я не скажу ни слова. Ведь у меня немая роль.
Ведь я печальный клоун. И моя боль — смешная боль...
Было так холодно, но стало тепло.
Было так больно, но это мне помогло.
Мне кажется я стала лучше и легче,
И выдержит небо легко мои плечи.
And no one thinks they are to blame
Why can't we see
That when we bleed we bleed the same
– Что ж… – Гор встал и направился к выходу. – Прости, что отнял у тебя время, Давид. Продолжай затыкать своё одиночество работой. Когда Айя улетит, тебе придется работать еще больше, чтобы не чувствовать ни боли, ни вины.
— Ты что, не понимаешь, все кончено!
— Ничего не кончено. Не сейчас. Пускай кончается завтра, послезавтра, но не сейчас. Пока люди, напавшие на дочь посла, разгуливают спокойно, конца не должно быть.
— А что ты делал все эти девять лет? Ты ведь не поверил ей!
— Если бы у меня не было дел на воле, я бы тут же убил тебя, и плевать мне на срок.
— Вах-вах, я сделал тебе больно, да? Нужно было верить раньше, так как веришь сейчас. Даже зная вину, ты должен был поверить, как делаешь это сейчас.
— Закрой свой рот!
— Это ты закрой свой рот! Мне плевать на твое партнёрство и дружбу. Но я не могу принять того, что ты сделал с той девушкой. Я не могу принять это.
— Я рад, что тебе так плохо.
— Знаешь, Генри, ты не лучший собутыльник.
— Не бойся дать волю своей боли, вине, стыду. Когда убийство человека не будет тебя волновать, вот тогда и будут проблемы.