Чтобы убить ненависть, нужно вернуть воспоминания.
— Любовь и ненависть слишком отличаются друг от друга.
— Не совсем. Это как две стороны одной монеты. Один щелчок — и ты не успеешь оглянуться, как окажешься на другой стороне.
Чтобы убить ненависть, нужно вернуть воспоминания.
— Любовь и ненависть слишком отличаются друг от друга.
— Не совсем. Это как две стороны одной монеты. Один щелчок — и ты не успеешь оглянуться, как окажешься на другой стороне.
По наступлении определённого возраста путешествие по городу пробуждает слишком много грустных воспоминаний: количество адресов, по которым некогда жили люди, отошедшие ныне в мир иной, становится удручающим.
Маленький, я никогда нигде не забывал свои игрушки, не разбирал розетку, не засыпал в обнимку с родителями, когда пугают ночные призраки. Я не видел шумных дней рождения, когда мама разрезает большой-большой торт, взрослые шумно говорят о своем, пока маленькие и оттого ещё более шумные ползают на четвереньках под столом, играя в прятки. У меня не было любимой сказки перед сном, любимой книжки, любимого папы. Всё как-то мимо. Но и никакого чувства ущербности не было, только сожаление. Всё сам купил себе. Поздно, но купил. Даже машинки, так похожие на настоящие. И настоящую машину тоже. Ничего никому не доказывая.
Она вообще пришла к выводу, что самое эфемерное, что есть в окружающем ее мире — скажем, песни, лунный свет, поцелуи — задерживается в памяти дольше, что-либо другое. Они могли казаться нелепицами, но отказывались уйти в забвение. И это было хорошо. Это было хорошо.
Даже если ты ненавидишь людей настолько, что готов схватиться за нож... никогда не обращай его против людей. Боль и ненависть приносят деньги... не люди.
А что работает санитаром души? Ненависть, представьте себе. Этим огнем можно выжечь все, что захламляет душу. Правда, если передозировать, то можно обуглиться самому, сжечь и саму душу.