Чтобы убить ненависть, нужно вернуть воспоминания.
Ты все твердишь мне «ненавижу»
Заместо прежнего «люблю».
А я ленив и неподвижен,
Не возражаю и терплю.
Чтобы убить ненависть, нужно вернуть воспоминания.
Ты все твердишь мне «ненавижу»
Заместо прежнего «люблю».
А я ленив и неподвижен,
Не возражаю и терплю.
Меня отталкивают насилие и нетерпимость в любом их виде. Этим ничего не остановишь и ничего не добьешься. Революция должна совершаться в рассрочку. Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.
Ещё не потерявшая всех воспоминаний из прошлой жизни, её влечёт к нуждающимся, как и раньше.
Я не знаю, кто сказал, что только мертвые видели конец войны. Я видел конец войны. Вопрос в том, смогу ли я снова жить.
Несокрушимый порядок — часть хаоса, ровно как моя ненависть — часть безусловной к тебе любви.
Память — это как линия в песке. Чем дальше, тем труднее её разобрать. Память похожа на дорогу. Тут она реальная, твердая, но та дорога, что была в девять часов, уже неощутима.
(Воспоминания — все равно что линия, прочерченная в пыли: чем дальше, тем более неясной она становится и тем тяжелее разглядеть ее. А в конце — ничего, кроме гладкой поверхности, пустоты, из которой ты явился на свет. А еще воспоминания чем-то похожи на дорогу. Она перед тобой, реальная, осязаемая, и в то же время начало пути, то место, где ты был в девять часов утра, очень далеко и не играет для тебя никакой роли.)