– Может, просто заставим?
– Я не просто так придумал свободу воли.
– Так мы из принципа вяжем себе руки?
– Нет, хорошим солдатом из-под палки не стать. Они должны сами пойти в бой.
– Может, просто заставим?
– Я не просто так придумал свободу воли.
– Так мы из принципа вяжем себе руки?
– Нет, хорошим солдатом из-под палки не стать. Они должны сами пойти в бой.
– Амара миллиарды лет была в заточении, но... она... всегда была, она должна быть. Ну там инь и янь... или свет и тьма.
– Переведи, Чак.
– Во Вселенной... существует... равновесие, гармония. Свету нужна тьма, а тьме нужен свет. Если что-то одна уничтожит, ну, тогда...
– Это будет плохо.
– Это будет очень плохо. Ну, примерно как конец света.
— Поговорите с ним.
— Не вижу смысла.
— Почему же?
— Я не могу дать ему то, чего он хочет.
— А чего он хочет?
— Того же, чего хотят все — сестра, дети, вы, люди, — извинений. Чистосердечного «прости».
— Ну, так извинитесь. Он же не просит оружие или Ад с Раем в придачу. Он ждёт от вас слов.
— Он хочет, чтобы я извинился за то, что я сделал для человечества, для мира.
— Короче, выхватил я арбалет и всадил серебряную стрелу прямо в сердце этой мерзкой образине. Сэмми ждал нас в машине, а мы с папой отволокли эту тварь в лес и хорошенько прожарили. Я сидел, смотрел на огонь и думал: «Мне шестнадцать. Ребята в моем возрасте озабочены прыщами, да свиданиями. А я видел такое, о чём они никогда не узнают. Что им даже не снилось». И вот именно тогда я как бы...
— Избрал свой жизненный путь?
— Ага.
— Ты раньше думал, мы в дерьме.
— Да, да, согласен, пора уходить в тень.
— В тень, Дин? Скорее на дно..
— Э, так глубоко я не согласен.
Хотя я с великим удовольствием покромсал бы вас в капусту… дураки. Протяну руку помощи, помогу вам убить Дьявола. И мы сможем вернуться к старому доброму истреблению друг друга.
— Знаешь, Сэм, я ведь спас твою шкуру, и в той церкви я тоже тебя спас, и в больнице. Я, может, не до конца всё продумываю, но всё, что я делаю, я делаю, потому что это правильно, и я не жалею об этом.
— В этом-то и проблема. Ты считаешь себя спасителем, братом, героем, победителем, и даже, если напортачишь, думаешь, что поступаешь правильно, потому что убедил себя, что приносишь больше пользы, чем вреда, но это не так. Кевин погиб, Кроули на свободе и с ангелами проблемы не решились. Скажи мне, в чем плюсы того, что я жив.
— Ты смеёшься? Ты и я — вместе сражаемся со злом.
— Хоть раз, скажи мне честно: «Ты спас меня не ради меня, ты спас меня ради себя».
— Что ты несёшь?
— Пойми, я был готов умереть и должен был умереть, но ты не хотел оставаться один. Всё дело именно в этом. Тебе невыносима мысль об одиночестве.
— Ну да.
— Я не спорю: ты всегда готов пойти на жертвы, если страдать будет кто-то другой.
— Поговорим на чистоту. Если бы мы поменялись местами, и умирал бы я, ты бы сделал тоже самое.
— Нет, Дин, ошибаешься. В тех же обстоятельствах я поступил бы иначе...
— Ты там смотришь «Дженни Джонс»?
— Это повтор. Сейчас объявят результаты теста на отцовство.
— Я думал, что ты подсел на что-то, о чём не стыдно говорить в приличном месте, вроде «Прослушки» или «Игры престолов».
— Ну, одной икрой сыт не будешь, Дин.
— Да… странный ты какой-то… не в лучшем смысле.