— Я всегда думал, что умру, спасая кого-то...
— Эй, никто не выбирает, как это случится.
— Я всегда думал, что умру, спасая кого-то...
— Эй, никто не выбирает, как это случится.
— О, Фионна! Могут ли сны быть такими же реальными, как жизнь?
— Конечно же, могут! Сны реальны!
— Тогда, я буду ждать тебя по ту сторону сознания!
— Наши миры когда-нибудь обязательно встретятся, Ледяной Король!
— Я тоже это чувствую! И это чувство так сильно, что должно оказаться правдой.
Когда обед разогреваю я
Или в подземелье бью хмыря —
Я не могу забыть тебя.
Твой поцелуй выжжен в моём мозгу,
А волосы Саймона забили трубу —
Я просто не могу забыть тебя.
Твоё лицо я вижу по всему Ууу,
Ко мне оно пристало, словно на клею —
Я не могу забыть тебя.
— Отпусти девчонок! Они не хотят здесь находиться!
— Конечно же, хотят! Если бы не хотели, я бы их уже поубивал. Правда, леди?
— Нам нужно сбежать! Станем каннибалами, будем жить в притонах, выживем как-нибудь...
— Я просто хочу сидеть и ныть.
— Тогда я поною с тобой.
— Спасибо, друг.
— Пожааааалуйста...
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую...
И однажды — прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война...
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.
... А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей Земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!
Смерть — ещё не конец...
Смерть — по сути начало...
И умирать — значит готовиться к новой жизни...
А если так — то умирать не страшно...
Судьба за мной присматривала в оба,
Чтоб вдруг не обошла меня утрата.
Я потеряла друга, мужа, брата,
Я получала письма из-за гроба.
Она ко мне внимательна особо
И на немые муки торовата.
А счастье исчезало без возврата...
За что, я не пойму, такая злоба?
И все исподтишка, все шито-крыто.
И вот сидит на краешке порога
Старуха у разбитого корыта.
— А что? — сказала б ты.-
И впрямь старуха.
Ни памяти, ни зрения, ни слуха.
Сидит, бормочет про судьбу, про Бога...