На тропах счастья, на дорогах бед,
Где ни шагнешь, стопа оставит след.
Останется твой след воспоминаньем,
И вновь когда-нибудь всплывет на свет.
Всплывет уликой или оправданьем
На том суде, где всем держать ответ.
На тропах счастья, на дорогах бед,
Где ни шагнешь, стопа оставит след.
Останется твой след воспоминаньем,
И вновь когда-нибудь всплывет на свет.
Всплывет уликой или оправданьем
На том суде, где всем держать ответ.
На смену радости спешит печаль,
Ушедшего пусть нам не будет жаль.
Все прах: и наказанье и награда,
Их близко к сердцу принимать не надо.
Пришедшие из дали снова в даль
Уйдут и огорченья и услада.
Порой сжигает нас, как наказанье,
О прошлом горькое воспоминанье,
Порой иной из нас бывает рад
В грядущее с надеждой бросить взгляд
И верить, что оно нас не обманет.
Легко нам будет, будет тяжело ли,
Что будет, отвратить не в нашей воле.
И радости пугают нас всегда,
Мы опасаемся беды и боли:
Ведь вслед за радостью спешит беда.
Все то минует, что придет к нам ныне,
Не избежать ни горя ни обид,
Но будут на веку и благостыни.
Нас от печали не спасет унынье,
Веселье от беды не оградит.
Так знай и радости и горю цену.
На смену радости печаль придет,
А что придет, минует непременно,
За тьмою вслед рождается восход.
И средь спокойных и средь бурных вод
Одна волна спешит другой на смену.
Он закрывает зонт, подставляя голову под дождь. Направляется к воротам кладбища, оставив на земле свои следы, отпечатки, слившиеся с чужими. Как всякое воспоминание, они рано или поздно тоже будут стерты.
В глубине твоего разума
Живет воспоминание.
Его трудно найти,
Когда ослеплен горем.
И её ледяной голос
Напевает мелодию.
Слыша, как она поет,
Дьявольски холодный дождь начинает идти.
Она не слышит твой голос.
Я оставлю только свет
В ваших пламенных сердцах,
Только дайте мне ответ -
Почему вы все в слезах?
Я оставлю только снег,
Белоснежный, как и я,
Я оставлю яркий свет
Навсегда внутри тебя.
Белый снег в душе твоей не растает,
Яркий след в душе твоей не погаснет.
Существуют имена или слова, которые отсылают вас назад в то время или место, когда вам было хорошо, когда вы были счастливы.
Сколько бы еще не пришлось пройти миль, преодолеть расстояний – я уже никогда не смогу забыть тебя. Невозможно забыть того, кто раскрыл для тебя целый мир, будто разноцветный зонт над головою. Летней ночью, когда шел дождь, или зимой, когда тихо падал снег, или в минуты верного одиночества я понимала: эти мгновения больше не повторятся. Ни в моей жизни, ни в твоей. И все, что остается – это воспоминания. Не мы, а они.
Воспоминания ведут и составляют нас. Жизнь – это не только та часть реальности, которую люди проживают фактически. Всегда есть что-то, самое сокровенное и дорогое, заставляющее нас испытывать то, что нельзя подтвердить никакими достоверными фактами. Пожалуй, это самая глубокая и пронзительная нота нашего внутреннего звучания. Для некоторых людей именно она и воплощает саму жизнь. Эти мечтатели живут воспоминаниями, своими и чужими, цепко держась за них, как за единственную опору.
В чем была наша сила? Кем были мы с тобой в прошлом? Были ли мы чьим-то воспоминанием? И станем ли для кого-то еще одной мечтой, изменившей их жизнь?
Нашу жизнь изменило не время. Мы сами изменили ее – так, как подсказывали чувства…
— Когда я был маленьким, и нам давали хлеб, прямо из печи, или конфеты, мы делились с остальными. Нас всегда было много, детей артистов, и мы всегда хотели есть. Делились все. Мы кое-что понимали, притом что это никогда не было сформулировано. Мы знали, что хлеб вкуснее, если им делиться. Мы не пытались это объяснить. Но это было чисто физическое ощущение. Вкус был другим. Мы тогда понимали, что самое важное не может существовать только для тебя одного. Если кто-то один голодает, то все чувствуют голод. Также и со счастьем. Не существует твоего отдельного счастья. И свободы.