Видимо, старею: пугающие образы прошлого начинают окрашиваться в розовые тона.
Изрядно потрепанное жизненными бурями, мое Самомнение утешается кислым вином Былых Подвигов из пыльной бутылки Давних Воспоминаний.
Видимо, старею: пугающие образы прошлого начинают окрашиваться в розовые тона.
Изрядно потрепанное жизненными бурями, мое Самомнение утешается кислым вином Былых Подвигов из пыльной бутылки Давних Воспоминаний.
Острым серпом Ума я жну зеленую траву Жизни, сушу ее на поле Воспоминаний и, связав веревкой Этики снопы Окончательных Выводов, везу их на телеге Долга Всевышнему Владыке в качестве оброка со своего Персонального Бытия.
— О мой возлюбленный мастер! — воскликнула саньяси. — Я изжила в себе все желания, кроме одного: мне хочется летать, подобно птице!
Мастер молча вручил ученице лук и колчан со стрелами.
К Ходже Насреддину пришел юный мистик и сказал:
— Любимый учитель! Помоги мне, ибо глубочайшие сомнения раздирают меня на части. Иногда я так люблю тебя, что любовь переполняет и захлестывает меня с головой — но тогда я совершенно не чувствую к тебе уважения и не могу у тебя учиться; а иногда ты для меня — высочайший авторитет, а я — само ученическое внимание, но не испытываю при этом к тебе никакой любви. Как мне быть?
— Кто же запретит ребенку скакать на одной ножке, если ему так нравится? — ответил Насреддин. — Но, думаю, если он после долгой разлуки увидит свою маму, то бросится к ней навстречу со всех ног.