Задавать вопросы, на которые нет ответов — это как пытаться познать душу, стоящую на перекрестке нерешительности: вы думаете, что это мудрость, а получается лишь цикличность мысли и бытия…
Лучше знать некоторые вопросы, чем все ответы.
Задавать вопросы, на которые нет ответов — это как пытаться познать душу, стоящую на перекрестке нерешительности: вы думаете, что это мудрость, а получается лишь цикличность мысли и бытия…
Не знаю, где ты, но где-то ты живешь сейчас на этой земле... Встретиться сейчас мы не можем, я не знаю почему. Однако придет день, и наши вопросы станут ответами, и мы окажемся в чем-то таком светлом... и каждый мой шаг — это шаг к тебе по мосту, который нам предстоит перейти, чтобы встретиться.
Такова главная, сокровенная суть человеческого существования — жить, имея больше вопросов, нежели ответов.
Ну хорошо, возможно, люди узнают, и, возможно, мы не сможем продолжать работать вместе, и, возможно, мы разбежимся. Или, может быть, все останется таким же изумительным. Дело в том, что мы не знаем ответы. Мы просто должны жить с вопросами и... находить свой путь.
— Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать?
Ложась спать, он неожиданно подумал, что очень непросто задать вопрос, от ответа на который что-то зависит.
Скала к скале; безмолвие пустыни;
Тоска ветров, и раскаленный сплин.
Меж надписей и праздничных картин
Хранит утес два образа святыни.
То — демоны в объятиях. Один
Глядит на мир с надменностью гордыни;
Другой склонен, как падший властелин.
Внизу стихи, не стертые доныне:
«Добро и зло — два брата и друзья.
Им общий путь, их жребий одинаков».
Неясен смысл клинообразных знаков.
Звенят порой признанья соловья;
Приходит тигр к подножию утеса.
Скала молчит. Ответам нет вопроса.