Не всякий дожил до перевала, но я смог.
Мне до сих пор чего-то жалко — мой грех.
Мне предстоит нащупать слово, один слог,
который можно будет оставить от нас всех.
От всех усадеб, от всех парков, от всех зал,
От всех прудов, от всех болот, от всех рек.
Он должен вмещать и дальний костер, и первый бал,
И пьяный ор, и ночной спор, и первый снег.
Не всякий дожил до перевала, но я смог.
Мне до сих пор чего-то жалко — мой грех.
Мне предстоит нащупать слово, один слог,
который можно будет оставить от нас всех.
От всех усадеб, от всех парков, от всех зал,
От всех прудов, от всех болот, от всех рек.
Он должен вмещать и дальний костер, и первый бал,
И пьяный ор, и ночной спор, и первый снег.
Вот чтобы понять русскую предреволюционную реальность, не надо читать историю, многотомные труды, сводки, газеты, не надо даже смотреть кинохронику. Достаточно прочитать «Петербург» (А. Белый), и про 1913 год все становится ясно. И про войну, которая висит в воздухе, и про темные геополитические козни, которые уже окружают империю, и про всеобщую готовность к провокации.
Слова — лакмус мыслей. Если вы оказываетесь во власти кого-то, кто хладнокровно употребляет слово «пройдите», уходите оттуда, и как можно скорее; но если говорят «Зайди», то не задерживайтесь, чтобы собрать вещи.
Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, — все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата лица.
Одна женщина сказала Сократу:
— О, как уродливо лицо твое, Сократ!
На это он ей ответил:
— Твои слова огорчили бы меня, если бы ты отражала все предметы, как чистое зеркало. Но ты безобразна, а кривое зеркало все искажает.
Начинается с ерунды. Начинается с маленького человека, у которого пытаются отнять его домик. Домик кума Тыквы — это спусковой крючок всякой революции. Революция происходит не тогда, когда власть танками всех давит. Нет. Это еще, скорее, мера устрашения, а не мера провоцирования. Революция происходит тогда, когда у самого чмошного отнимают самое последнее, самое жалкое. Когда кум Тыква, чье единственное богатство — это коллекция вздохов, становится жертвой абсолютно бессмысленной репрессии, потому что его домик, в котором, если кто помнит, 118 кирпичей, этот домик, на самом деле, не представляет никакой ценности. Он и так стоит на земле графинь Вишен, и они не собираются лезть в этот домик, потому что когда кум Тыква в него заходит, у него в чердачном окне оказывается борода. Это крошечный домик. Но именно когда пытаются отнять крошечное, вот тогда-то все и происходит.
Cлайд с цитатой