В высоких душах жалость — частый гость.
Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.
В высоких душах жалость — частый гость.
Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.
Жалость не всегда оправданное чувство — но оно необходимо людям хотя бы для того, чтобы души их не очерствели и мхом не поросли.
Ведь прожитые дни не проходят бесследно, они прикипают к нашей душе, и только чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого.
Женщине, если она человек, мужчина нужен, как роскошь, — очень, очень иногда. Книги, дом, забота о детях, радости от детей, одинокие прогулки, часы горечи, часы восторга, — что тут делать мужчине?
У женщины, вне мужчины, целых два моря: быт и собственная душа.
Ночь миновала. В небе сияла утренняя звезда. И я тоже стал совсем другим. Прежний я — мальчик, изучавший Талмуд, — исчез в языках пламени. Осталась лишь похожая на меня оболочка. Черное пламя проникло в мою душу и испепелило ее.
Есть у огня свои законы.
Огонь войны — в людей вселяет страх.
Покоем дышит он в каминах и кострах.
Но есть огонь невидимый — иконы.
О, как блаженно жгут лучи твои,
Сжигай меня, икона, я не струшу,
Я знаю, ты сожжешь грехи мои,
Чтоб отогреть измученную душу.
Вот ребёнок — такой невинный, свободный, такой чистый, а потом он взрослеет и его душа наполняется печалью и всякими фобиями.