Основная причина горя — не ситуация, а твои мысли о ней.
В слезах мы ищем доказательства горя и не столько следуем влечению скорби, сколько показываем ее другим.
(Мы ищем в слезах доказательства нашей тоски и не подчиняемся скорби, а выставляем ее напоказ.)
Когда человек, сражённый горем, начинает говорить о своей беде, описывать её обычными словами, значит, он уже смирился. На смену отчаянию, почти физическому ощущению своей муки постепенно приходит душевная боль, жестокое раздумье.
По каждому покойнику на земле горюет какая-нибудь женщина. Горюет в одиночку, и каждая по-своему.
Но горе еще и в том, что не пройдет и года после похорон, и людям станет не нужно твое горе. Так уж ведется на белом свете. Люди вернутся к своим делам и заботам, к мыслям о себе. Заживут своей жизнью.
Так что давай плакать по Мартину сейчас, пока они слушают. Пока им хватает терпения слушать.
Трагедия добавляет тебе благородства, горе возвышает, а вот позор разъедает и унижает, он портит твою кровь, убивает взгляд и сгибает спину.
Я натощак приду в тощее утро,
бессонницей и горем вымазанная.
Взахлеб навру во все открытые мне рты
— про радость
проведенных мной обоих выходных.
Итак... Проглатывая гордость
послевкусия горя, в поддых
бью, чтоб голос не задрожал вдруг.
И — я рассказываю вам, и вру... И вру.
Вот и берег. Пусть никто не верит
В то, что навсегда от нас ушла беда.
Но в нашем море есть не только горе,
Жаль, что время убегает в никуда.
Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.
Cлайд с цитатой