Мы не знали,
Что жизнь наша — горе,
И поэтому
Горя не знали.
Мы не знали,
Что жизнь наша — горе,
И поэтому
Горя не знали.
Счастье благотворно для тела, но только горе развивает способности духа.
(Счастье полезно для тела, а печаль развивает душу.)
Я все понимаю: мы семья, а в семье важно, чтобы все говорили друг с другом, а если сдерживать эту болезненную грусть от утраты, то станет еще хуже. Но я не хочу говорить о том, что ее больше нет. Я могу рассказать о том, как она заставляла меня улыбаться.
Говорят, что, выпив отравленное вино* и почуяв приближение смерти, Александр Македонский написал своей матери письмо. Он просил ее приготовить обильный стол и накормить тех, у кого не умирал никто из родственников.
Он это сделал для того, чтобы она убедилась, что нет на земле человека, который не подвержен смерти, а убедившись в неизбежности ее — меньше горевала и скорее утешилась.
И он так наслаждался своими горестями, что не в силах был допустить, чтобы какая-нибудь земная радость или раздражающее веселье вторглись в его душу; он оберегал свою скорбь, как святыню.
Словарь определяет «горе» как глубокое душевное страдание из-за несчастья или утраты, глубокая печаль, мучительное сожаление. Нас — хирургов и ученых — учат полагаться на книги, на определения, на словари..., но жизнь редко идет по словарю, в жизни горе выглядит как угодно.... и порой, мало похоже на глубокую печаль...
Горе правде учит, даже неумного!.. а счастье и в сказке никого не доводило до добра. Мать-покойница говаривала: у горя сто ушей, у счастья сто когтей — да все на ближнего. Горе последней крохой делится, счастье стеной зубчатой обороняется, вон оно как!