Мария Эджуорт

Другие цитаты по теме

— Вы пытаетесь соблюдать правила и я это уважаю, но сейчас соблюдать правила — это значит заведомо проиграть.

— Выиграть любой ценой — это тоже не выход.

— Вы согласны проиграть? Я — нет.

— А вы считаете — мы проигрываем?

— Социопатам? Определённо! Потому что мы — на их территории. Социопатов в мире не более двадцати процентов, но это они создают для нас картинку мира, а не мы для них. Мы для них не личности, потому что ущербны в своей слабости. А знаете, какая слабость? Совесть! Мы втянуты в их игры, но почему-то пытаемся жить по своим правилам. Закон, мораль, прощение...

— Других правил нет.

— Значит, надо играть без правил.

— А чем тогда мы будем отличаться от них?

Мораль не бывает чрезмерной, она не всем приятна...

Есть две морали: одна — пассивная, запрещающая делать зло, другая — активная, которая повелевает делать добро.

— Бог любит насилие.

— Я не замечал.

— Не смеши меня. Насилием все пропитано. И оно в нас. В наших жилах. Ведем войны, приносим жертвы, убиваем, грабим и рвем плоть наших братьев. А все потому, что Боже дал нам насилие, чтоб его же и прославлять.

— Я думал, Бог дал нам мораль.

— Чище морали, чем эта буря нет. Да и вообще морали нет. Главное вот что – кто из нас сильнее: я или ты.

— Я против насилия.

— Да хватит! Насилие у тебя в крови. Я это знаю, потому что и в моей оно есть. Если бы не было сдерживающего фактора в виде общества, и я бы мешал тебе утолить голод, ты бы раскроил мне череп камнем и сожрал мою плоть.

Полное моральное разложение, о котором интеллектуалы рассуждали несколько десятилетий тому назад, теперь становится ужасной реальностью улиц наших городов и подъездов наших домов.

Попробую убедить вас логикой. Понимаете, Тойво, возможность неразрешимых задач можно предсказать априорно. Наука, как известно, безразлична к морали. Но только до тех пор, пока её объектом не становится разум. Достаточно вспомнить проблематику евгеники и разумных машин... Я знаю, вы скажете, что это наше внутреннее дело. Тогда возьмём тот же разумный лес. Пока он сам по себе, он может быть объектом спокойного изучения. Но если он воюет с другими разумными существами, вопрос из научного становится для нас моральным. Мы должны решать, на чьей стороне быть, а решить мы это не можем, потому что наука моральные проблемы не решает, а мораль — сама по себе, внутри себя — не имеет логики, она нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе.

Христианство из морали сделало бога, создало морального бога.

Мораль есть единственный культ, единственная естественная религия человека на земле, единственное, что должно занимать его в этом мире. Только выполняя требования этой морали, мы можем считать себя выполняющими божественную волю. Если действительно бог сделал человека тем, что он есть, то, стало быть, бог наделил его и чувством самосохранения, и стремлением к счастью. Если это бог сотворил нас разумными, значит, он пожелал, чтобы мы считались с разумом, разбираясь, где добро и зло, полезное и вредное. Если он сделал нас существами общественными, значит, он хотел, чтобы мы жили в обществе и стремились к его сохранению и благополучию.

Мораль не имеет ничего общего с религией. Религия не только не служит основой морали, но скорее враждебна ей. Истинная мораль должна быть основана на природе человека. Мораль религиозная всегда будет зиждиться только на химерах и произволе тех людей, которые наделяют Бога языком, часто в корне противоречащем и природе, и разуму человека.

Законы и мораль придумали скучные посредственности. Но нарушать условности нужно умело, так, чтобы неправильным казался сам закон, а не его нарушитель.