— Мы не будем такими, как они, обещаю.
— Кто они?
— Эти жуткие пары, которые мы знаем. Жены обращаются с мужьями как с цирковыми мартышками, постоянно дрессируя их.
— А мужья обращаются с жёнами как с автоинспекторами, пытаясь их надуть и слинять.
— Мы не будем такими, как они, обещаю.
— Кто они?
— Эти жуткие пары, которые мы знаем. Жены обращаются с мужьями как с цирковыми мартышками, постоянно дрессируя их.
— А мужья обращаются с жёнами как с автоинспекторами, пытаясь их надуть и слинять.
— И вы знаете, что значит быть мужчиной?
— Нет, я... лишь знаю, что носить, что пить.
— Как лапшу вешать.
— С вами никогда.
— Ха-ха.
— Ах ты тварь!
— Я тварь. И твоя жена. Ты нравился себе, лишь когда пытался быть таким, каким нравился этой твари. Я не сдаюсь. Я ведь тварь.
— Ты убила человека. Ты теперь убийца.
— Я боец. Я боролась, чтобы вернуться к тебе.
— Да, я любил, но потом мы только обижали и подавляли друг друга... и причиняли боль.
— Это и есть брак.
Меня испугало не то, что он толкнул меня. Меня испугало то, как сильно он хотел сделать мне больно. Меня испугало то, что я наконец поняла, что боюсь своего мужа.
Все твердили и твердили, и твердили нам: «Брак – это тяжелый труд. А ещё это компромисс. И снова труд. Оставь надежду всяк сюда входящий».
— Слушай, ну как ты своему мужу позволяешь крутить с другими прямо при тебе, а?... Мне это покоя не дает, понимаешь?
— Люблю... наверное...
Зоя: Как же он позволяет так собою вертеть?..
Агата: А он и не подозревает, что им вертят... Напротив, воля у него есть... и даже твёрдая воля... (С улыбкой.) Но это воля его жены...