Всего две вещи определяют величие страны: красота её женщин и вкус её вина.
Лицо поэта и тело воина. Ни дать ни взять — падший ангел.
Всего две вещи определяют величие страны: красота её женщин и вкус её вина.
Мы хотим увидеть красоту в чужом городе или стране, при этом не замечая красоту в своем родном краю.
От её красоты веяло величием и жестокостью, словно она была рождена для этих моментов, когда её враги молили о пощаде.
И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.
Если твой день не изменил тебя — не ожидай перемены к лучшему. Если в тебе нет дисциплины сегодня — ты никогда не построишь великое будущее. Я не надеюсь, что это будет легко. Я надеюсь, что это будет настолько сложно, что никто этого не сможет сделать, но... я смогу.
В красоте миловидности нет.
Боже, как хороша миловидность!
Это отсвет скорее, чем свет.
И открытость, а вовсе не скрытность.
Это прядку со лба, не с чела
Подбирают, и детская мина.
И актриса такая была
У Феллини — Джульетта Мазина.
Совершенства не надо! Печаль
И доверчивость, полуулыбка.
И стихи я люблю, где деталь
Так важна, а значение зыбко.